— Могу себе представить.
— Мы провели в туннелях три дня или около того. Потом три недели на посадочном модуле, очень переполненном, со спящими вперемешку с нами. По большей части они были сбиты с толку; некоторые даже очень сильно сбиты с толку, почти безумны. Воды почти хватало — это было огромным благословением, — но мало еды. С тех пор я слышал о посадочных аппаратах, на которых ситуация была еще хуже, но и наша была достаточно плоха. Нам пришлось нелегко.
— Ты пережил, кореш. Х'эт хлавное.
— Мы все пережили это, Хряк. — Он постарался вложить в свой голос все, что чувствовал, и мог только надеяться, что ему это удалось. — Среди нас было несколько лидеров, но если бы остальные не поддержали их, это не имело бы значения; и бо́льшую часть времени народ вел их за собой. Поэтому, когда мы достигли Синей, для нас было естественно управлять собой. Если нужно было что-то решить, мы встречались — все или большинство, — и все, кто хотел высказаться, говорили, прежде чем проголосовать. Некоторых из нас, таких как Кабачок, слушали с бо́льшим вниманием, чем других; и если все они выступали на одной стороне, то голосование было в основном формальностью.
— Тем не менее, — сказал Бизон, — вы сами это решали, а не ваши лидеры.
— В точности. Вот так, например, мы делили землю. Мы договорились о размере ферм и о том, что там, где богатая почва или родник, земли будет выделено меньше. Когда все участки были размежёваны, мы бросили жребий. Со временем город рос. Было много других посадочных аппаратов, особенно в первые несколько лет.
Бизон кивнул.
— Посадочные аппараты из других городов — часто из мест, о которых мы никогда не слышали, — приземлялись рядом с нами, и их люди присоединялись к нам. (Он предпочел не упоминать о том, что некоторые были вынуждены это сделать, и их покупали и продавали, как скот.) И потом, на нашем посадочном аппарате было много детей. Я сам был одним из них, если хотите — мне было всего пятнадцать. И еще больше родилось в первые несколько лет.
— Ваша система стала неработоспособной.
— Да. Людей было слишком много, а некоторые фермы находились слишком далеко. Некоторые люди бросали свои фермы и становились рыбаками, торговцами или лесорубами, так что они часто уходили и пропускали Ассамблеи. Поначалу все хотели жить поближе к городу. По мере того, как в городе стало многолюдно, участились грабежи, изнасилования и беспорядки, и многие из тех, кто когда-то мудро высказывался на Ассамблеях, больше не хотели жить в городе или даже рядом с ним.
— Плох дыр! — объяснил Орев.
— Нам нужен был кальде, все это видели. Я не могу сказать, сколько богатых и влиятельных людей хотели получить этот пост. Может быть, восемь или десять. Возможно, даже больше.
Бизон кивнул, переводя взгляд с Гончей на Хряка:
— Вы не провели выборы?
— Это означало бы анархию, худшую, чем мы уже пережили, — открытую войну между этими восемью или десятью фракциями. В конце концов, кто-то стал бы кальде…
— ...развалин, — закончил за него мысль Бизон. — Как я, и как моя жена до меня, и как патера Шелк — если можно так выразиться — до нее.
Он покачал головой:
— Я видел разрушения, но я также видел, что большая часть Вайрона пережила войну с Тривигаунтом. Сомневаюсь, что хоть один дом в Новом Вайроне переживет гражданскую войну, которая угрожает ему.
Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание:
— Я сказал, что мне придется описать обстановку в Новом Вайроне, и теперь я это сделал. Нет единства и здравомыслия, или, по крайней мере, очень мало; но достаточно, чтобы пятеро наших самых влиятельных граждан попросили Вайрон прислать нам Шелка. Народ его радушно примет, и все пятеро поклялись его поддержать.
Гончая извиняюще кашлянул:
— Он... Судя по твоим словам, остальные все равно будут сильнее, чем кальде Шелк, не так ли?
— Нет. Во-первых, они никогда не смогут объединиться против него — каждый будет бояться предательства другого по крайней мере так же сильно, как и кальде. Во-вторых, тысячи людей, которые в настоящее время никому не доверяют, устремились бы к нему. Его сторонники будут едины и гораздо более многочисленны.
Он снова повернулся к Бизону:
— То есть будут, если ты позволишь нам забрать его. Вот почему я здесь. Надеюсь, ты скажешь мне, где он, и поможешь уговорить его уйти.
— Тебе понадобится посадочный аппарат. Или он у тебя есть?
Орев добавил свой собственный вопрос:
— Вещь летать?
— Верно, вещь, которая летает между витками. Нет, у меня его нет, и он нам понадобится. Конечно...