— Видеть дух? — поинтересовался Орев.
Мята улыбнулась и покачала головой:
— Затем он напомнил всем, как часто обещал, что будет кальде только до тех пор, пока мы этого хотим. После этого он спросил, нужен ли он людям. Он все еще пользовался популярностью у многих горожан, но многие из его самых верных сторонников уже улетели на посадочных аппаратах.
— Раздались как одобряющие крики, так и неодобрительный свист, — продолжил Бизон. — Вы захотите узнать, кричал я или освистывал, но сомневаюсь, что кто-нибудь из вас спросит. Я — кричал. Вы можете мне не верить, но это правда.
— Так и есть. Я была с ним и тоже кричала. Но потом — и это поразило нас обоих, как удар молнии, — он сказал, что склоняется перед волей народа. С того самого момента, как он подал в отставку... Да, что там, Жимолость?
Они шепотом посовещались, а потом Мята отослала горничную:
— Хряк, будь так добр, потолкай мое кресло. Я и сама могу передвигать его, когда нужно, но оно довольно тяжелое. Ты мне поможешь?
— Х'йа, госпожа. Честь для мя. — Хряк встал. Пальцы, в три раза больше ее, нащупали ручки кресла и медленно оттащили его от стола. — Скажи мне, худа х'идти.
— Пожалуйста, поверни направо на четверть оборота.
Трое оставшихся мужчин в полном молчании смотрели, как они уезжают; когда они исчезли, проехав под позолоченной аркой, Гончая пробормотал:
— Хотел бы я знать, зачем он ей нужен.
Бизон поднял бутылку вина:
— Что заставило тебя думать, что ей что-то нужно?
— Это... ну, очевидно. Или мне так кажется. Возможно, я бы так не думал, если бы не провел рядом с Рогом последние пару дней. Но это кажется очевидным после того, что я слышал. Она могла бы заставить эту девушку толкать ее, или толкать себя. Или любой из нас мог бы это сделать, потому что мы видим. Хряк может ударить ее об стену, хотя, надеюсь, он этого не допустит. Значит, она хотела поговорить с ним наедине и набросилась на первую же возможность, чтобы это сделать. Набросилась — это, наверное, плохое слово. Но она это сделала.
Бизон снова наполнил бокал Гончей:
— Если несколько дней в обществе Рога это сделали, я должен удержать его у себя. Что скажешь, Рог? Прав ли твой ученик?
— Даже не знаю. Это кажется правдоподобным.
— Что она ему говорит? Твое лучшее предположение.
— Если ты спрашиваешь, что она ему говорит, то я сомневаюсь, что она ему что-то говорит. Я бы предположил, что она расспрашивает его о чем-то, о чем, по ее мнению, он мог бы говорить открыто только тогда, когда они останутся наедине...
Гончая щелкнул пальцами и принял довольный вид.
— Ты уже догадался? Что это? Признаюсь, у меня есть только самые туманные идеи.
Рот Гончей открылся, потом снова закрылся.
— Расскажи нам, — сказал Бизон. — Мне бы тоже хотелось знать.
— Нет. Я не буду. Я извиняюсь, кальде. Мне очень жаль, Рог. Но мне нравится генерал Мята, а Хряк — мой друг. Если они захотят, чтобы мы знали, они смогут сказать нам.
Орев одобрительно подпрыгнул:
— Мудр муж!
Бизон улыбнулся:
— Может, попробуем выбить из него это силой, Рог?
Он покачал головой:
— Он прав, как и Орев. Гончая, ты удивляешь меня примерно раз в день. Мне кажется, я уже говорил тебе нечто подобное, и это правда. Я не подумал об этических последствиях. Генерал Мята — необыкновенно добрая и мудрая женщина. Если она считает, что ее вопрос — и ответ на него — требует уединения, она, вероятно, права.
Гончая приложил палец к губам.
Появившись в дверном проеме, Мята объявила:
— Боюсь, будет только четыре горячих блюда вместо запланированных пяти. Но Хряк попробовал для меня запеченные устрицы и объявил их превосходными.
— Х'йа. Х'орев? Х'орев здесь?
— Птиц здесь. Нет идти.
— Взял для тя. Ты такое х'еще не х'ел.
— Хорош Хряк!
Вернувшись к столу, Мята проткнула вилкой сердцевину артишока:
— На чем я остановилась? О да, я пыталась объяснить насчет человека, который стрелял в меня.
Бизон бросил на нее обеспокоенный взгляд.
— Да. Вот вокруг чего я кружила. Это и призрак. Хряк хочет знать о призраке. Он спросил меня о нем на кухне.
— Видеть дух? — повторил Орев.
— Я — нет, Орев, но моя кухарка видела. Рог, я хочу рассказать тебе именно об этом. Ты говоришь, что ищешь Шелка.
— Да.
— Как и кое-кто другой, — сказал Бизон. — Я хочу рассказать тебе об этом до того, как мы закончим ленч, но сначала я дам высказаться жене.
— Спасибо. Я не знаю, поможет ли тебе то, что я собираюсь тебе рассказать, но это может помочь.