Мята кивнула:
— Ты сказал, что наш маленький призрак принял тебя за кальде Шелка.
— Да, — сказал он. — Она так и сделала. — Он снова вспомнил садовника и добавил: — Это случается довольно часто.
— Решусь сказать. Дорогой, я должна была дать тебе закончить, но я сделаю это за тебя. Возможно, я смогу избавить тебя от смущения. Ты ведь собирался признаться, что устроил этот ленч только для того, чтобы держать наших гостей подальше от Пролокьютора? Ты собирался задержать их здесь под тем или иным предлогом, пока его жертвоприношение не закончится. Разве это не так?
Бизон хмыкнул в знак согласия.
— Очень хорошо. — Мята поднесла было ко рту сочную устрицу, но потом положила вилку. — Мы слышали честные слова Рога и моего мужа, и я не думаю, что Ореву нужно облегчить свою совесть. Он был полностью открыт с самого начала. Я буду следующей, а после этого настанет очередь Гончей и Хряка. Я намерена потребовать этого от вас обоих, джентльмены, так что будьте готовы.
— Х'эт мя не беспокоит, госпожа, — пророкотал Хряк.
— Итак, вот мое признание, — продолжала Мята. — Рог, ты сказал, что наш призрак принял тебя за кальде Шелка, и намекнул, что наша повариха тоже так думает. Ты говоришь, что такие ошибки случаются часто.
— Да. — Он снова огляделся, но на этот раз не в поисках Оливин или Мукор, а потому, что хотел рассмотреть саму комнату.
(«Я никогда больше сюда не приду, — подумал он. — Скоро мы отправимся в Великий мантейон, и я буду помогать жертвоприношению. Я не знаю, куда мы поедем после этого, может быть, обратно в „Горностай“ или в Хузгадо, но сюда мы не вернемся. Я выйду через большую дверь, труперы закроют ее за мной, и я никогда больше не увижу эту комнату».)
— Ты был на Синей до того, как пришел сюда? Ты сказал, что тебя послали оттуда, и ты говоришь о том, чтобы забрать туда Шелка.
Он покачал головой:
— Я был на Зеленой. Я провел там почти год, но приехал туда с Синей. У нас есть дом — вы можете назвать его коттеджем — на южной оконечности острова Ящерица, рядом с Хвостом. Дом и фабрика. Еще у меня когда-то была лодка, хотя, боюсь, она исчезла навсегда.
— Я должна спросить тебя вот о чем. Это может быть жестоко. Я думаю, что это так, но я должна это сделать. Были ли частыми такого рода ошибки, пока ты был на Зеленой? Может быть, люди там иногда называли тебя Шелком, например?
Он снова покачал головой:
— Сомневаюсь, что кто-то из них когда-либо видел Шелка или знал его имя, если только они не услышали его от меня.
— Новый Вайрон, должно быть, заселили люди отсюда. Именно это подразумевает его название. Там должно быть много людей, которые слышали о кальде Шелке, и некоторые из них видели его в то или иное время. Они принимали тебя за Шелка, Рог? Случалось ли такое вообще?
— Нет, — сказал он. А потом, когда больше никто не заговорил, добавил: — Я знаю, что вы собираетесь сказать.
— Знаешь? Тогда почему бы тебе самому не сказать это и не избавить меня от лишних хлопот?
Орев подхватил это слово:
— Сказать Шелк!
Вместо этого он стал есть, надеясь, что кто-нибудь другой заговорит.
— Гончая и Хряк знают. Ты это осознаешь? Так было с самого начала. Я попросила Хряка толкать мое кресло и, как только мы оказались вне пределов слышимости, объяснила ему, что я учила Рога и видела его каждый день в своем классе.
— Нет видеть! — прокомментировал Орев. — Нет мал.
— Когда мы разговаривали через стекла, муж сказал мне, что ты называл себя Рог, но он думал, что ты делал это для того, чтобы обмануть своих друзей. Он согласился с этим обманом и предложил мне тоже согласиться. Я так и сделала, но вскоре заподозрила, что ты сам в это веришь. Я спросила у Хряка, и он это подтвердил. Ты никогда не пытался обмануть его, Шелк. И Гончую ты тоже не пытался обмануть. Ты пытался обмануть только себя, и теперь даже этому пришел конец.
— Ты еще не пробовал маринованных сардин, — сказал он Хряку. — Не хочешь ли парочку? Я собираюсь попробовать их сам.
— Рог ушел. — Лицо Мяты было мрачным. — Он выполнил план Паса, а мы нет. Это стоило мне бессонных ночей, кальде. Боюсь, тебе это обошлось гораздо дороже. Рог не испытывал никаких угрызений совести. Ты бы избавился от своих, если бы мог, точно так же, как я предпочла бы избавиться от своих. Но ты не можешь избавиться от них вот так.
— Спасиб'те, кореш. Спасибо большое.
Положив на тарелку Хряка три маринованных сардины, он вилкой перенес на свою еще две.
— Я знаю, что выгляжу как патера Шелк, но я также знаю, кто я, — сказал он. — Никто, даже вы, майтера, не может заставить человека, который знает, кто он такой, поверить, что он кто-то другой.