— Надеюсь, так и будет. — Пролокьютор снова взглянул на часы. — И наконец, это сообщение. Генерал Мята желает поговорить с вами. Вам не нужно бояться никакой бессмысленной задержки. Она здесь, в моем Дворце.
Протонотарий отвел его в маленькую, но богато обставленную комнату на том же этаже; у окна его ждала мрачная Мята, вцепившаяся маленькими руками в подлокотники кресла.
Он поклонился, и Орев захлопал крыльями у него на плече:
— Это большая честь для меня, генерал. Чем я могу вам помочь?
Она кивнула и выдавила из себя улыбку:
— Закрой дверь, пожалуйста. У нас нет времени на приличия.
Он так и сделал.
— Мясники могут нас подслушать, так что говори тише. — Она огляделась вокруг. — Возможно, они даже наблюдают за нами, но с этим мы мало что можем сделать. Сядь рядом со мной, чтобы ты мог слышать меня, а я — тебя. Это…
Он ждал.
— Это то, что я давно хотела сделать. И собираюсь сделать это прямо сейчас. Мой муж... впрочем, не важно. Ты же не Шелк. Мы это решили.
— Надеюсь, что так, — сказал он.
— Так вот, я хочу тебе кое-что рассказать о нем. Этот маленький авгур все время говорил мне, что ты собираешься принести жертву в три часа. Грандиозное жертвоприношение, сказал он, и он хочет, чтобы я пришла.
— Как и я.
Ее глаза широко раскрылись:
— Действительно хочешь? Тогда, возможно, я так и сделаю. Но сначала я должна тебе сказать. — Ее голос, и без того тихий, стал едва слышен. — И кое-что дать.
Он ждал.
— Ехидна приказала мне возглавить восстание против Аюнтамьенто, наверное, потому, что я умею ездить верхом. Во всяком случае, я это сделала. Там был один человек, у которого была чудесная лошадь, большой белый жеребец, и он отдал его мне. Я вскочила ему на спину. В те дни я могла такое делать.
— Я помню.
— Спасибо. Я очень этому рада. Я прыгнула ему на спину, и он встал на дыбы. Я полагаю, что без седла он не ожидал, что на нем будут ездить верхом. Когда он встал на дыбы, Шелк бросил мне свой азот. — Она какое-то время молчала. — Возможно, ты уже слышал об этом. Это было одно из самых знаменитых событий войны.
— Да, — ответил он ей. — Я даже о нем написал.
— Хорошо, я хотела бы как-нибудь почитать твою книгу. Я не переставала спрашивать себя, где Шелк раздобыл такую вещь. Я просто использовала его.
Она сунула руку под шаль, лежавшую у нее на коленях.
— Позже я узнала, что азот подарила ему жена. Я имею в виду Гиацинт, ту женщину, которая вскоре стала его женой. Мне хотелось бы думать, что это могло быть из-за азота.
Он кивнул.
Ее измученное лицо было бледнее и серьезнее, чем когда-либо, и он запоздало почувствовал, что ей больно.
— Эта женщина заставила его пообещать это, в обмен на азот. Должно быть, так оно и было. Он сдержал свое обещание и сохранил тайну. Таков уж он был.
— Я знаю.
— А ты знаешь, что он все еще у меня? Великое, знаменитое оружие из Витка короткого солнца? Да, оно у меня.
Он молча наблюдал за ней, мысленно молясь за нее.
— А ты не собираешься спросить, зачем нужен азот калеке в инвалидном кресле? Давай. Я приглашаю тебя задать этот вопрос.
Он покачал головой:
— Ноги нужны для того, чтобы убегать.
Она задумалась, склонив голову набок:
— Иногда. Иногда бегство — самое мудрое, что можно сделать.
— Вы правы, я уверен.
— Раньше я бегала от тебя. От Шелка, я имею в виду. Не потому, что я боялась Шелка, а потому, что боялась унижения. Это было глупо.
Он кивнул:
— Унижение — подарок от Внешнего, я совершенно уверен.
— Неужели? Теперь ты говоришь как Шелк.
— Хорош Шелк, — каркнул Орев и зашевелился у него на плече.
Он сказал:
— Я польщен. Если Шелк говорит такого рода вещи, то он нам очень нужен.
— Муж прийти!
— Я хотел сказать, что все унижения приводят к исключению. Униженный человек чувствует, что он — или она — больше не является членом группы или, по крайней мере, не является ее уважаемым членом. И покидая группу, он приближается к Внешнему, богу, которого отвергли другие боги.
В дверь небрежно постучали, и она тут же открылась.
— Вы должны быть в Великом мантейоне через пятнадцать минут, — сказал протонотарий.
— Я сделаю все, что в моих силах.
Мята жестом велела протонотарию закрыть дверь, и он это сделал.
— У нас осталось совсем мало времени, — сказала она, — иначе я бы поспрашивала тебя об этом. Но времени совсем нет. Ты в опасности. Мой муж сказал тебе.
— Здесь есть чужаки — Его Высокопреосвященство называет их «внешними», что, возможно, очень важно, — которые ищут Шелка. Вы это имеете в виду?