Он сделал паузу, чтобы вытереть вспотевший лоб.
— Когда патера Шелк спускался на первый посадочный аппарат в туннелях под нашим городом, он увидел на последней ступеньке следующие слова: «Лучше всех послужит Пасу тот, кто спустится». Эти слова были высечены на каменных ступеньках по приказу самого Великого Паса. Ясно, что те, кто таким образом спустился, стоят выше всего в глазах Паса, и я верю, что выше всего и в глазах его отца. Из этого легко понять происхождение мифа. Но вы, к кому я обращаюсь, жители этого священного города, которые не спускаются вниз, тоже служите ему.
На алтаре уже трещало пламя, и голос огня звучал почти так же громко, как и его собственный. До его ноздрей донесся ароматный запах дыма.
— Писания не говорят об этом в том отрывке, который мы прочли, но если бы мы прочитали другой — тот, который я часто читал, — они бы сказали нам, что боги требуют служить им одним способом в одно время и другим — в другое.
Он надеялся увидеть кресло генерала Мята в одном из проходов, но не нашел его. Говоря последние слова, он обнаружил ее в конце четвертого ряда; вероятно, ее перенес на это место слуга, который откатил инвалидное кресло в сторону. Бизон сидел рядом с ней, глядя прищуренными глазами, а на него самого глядел Орев, взгромоздившийся на карниз.
— То же самое и с нами. Не так давно наш долг состоял в том, чтобы уйти, сесть на посадочные аппараты, пересечь бездну и попасть на Синюю или Зеленую. Многие из нас так и поступили, и это было угодно богам. А теперь они хотят, чтобы те из вас, кто не ушел, остались — остались на неопределенный срок, по-видимому, на всю оставшуюся жизнь.
Бизон кивал и улыбался, его зубы сверкали в черной бороде.
— Две ночи назад я беседовал с одним божком, который сообщил мне об этом и велел рассказать вам, что я и делаю сейчас. Я бы пренебрег своим долгом, если бы не сделал этого, имея такую возможность. Вместо этого я исполнил его и молюсь о благословении богов, особенно Внешнего и Шелка, в грядущие дни.
Говоря это, он наблюдал за Хряком, но если выражение лица Хряка хоть немного изменилось, он этого не увидел, поскольку расстояние между ними было слишком велико. Теперь к амбиону подошел почтенный авгур с блестящим жертвенным ножом на черной бархатной подушке. Жар алтарного огня был почти осязаем.
— Мы готовы, патера, — прошептал авгур.
— Нет. — Когда его рука сомкнулась на украшенной драгоценными камнями рукояти, еще два авгура вывели огромного серого жеребца в центральный проход.
— Что мы называем ризницей? Место, где мы все облачаемся, даже Его Высокопреосвященство, иногда. — В открытую дверь донесся голос энергичного молодого авгура, который ходил за Хряком и Гончей. — Сейчас Его Высокопреосвященства там нет, во всяком случае, я так не думаю. Но патера Рог есть.
Он вздохнул, промокнул кровавые пятна, забрызгавшие его сутану, и сказал себе, что это, по крайней мере, лучше, чем «Шелк».
Медный наконечник длинного меча Хряка постучал по каменному полу и бокам дверного проема.
— Муж прийти, — без надобности объявил Орев.
— Входи, Хряк. Большинство из нас уже закончили чиститься. Я и сам почти закончил.
Хряк так и сделал, вынужденный лишь слегка пригнуться, чтобы пролезть в дверной проем, и из-за этого вид у него был довольный.
Энергичный молодой авгур последовал за ним:
— Мне очень жаль, патера, но я не смог привести другого джентльмена. Он должен был уйти. Какой-то человек заговорил с ним, и он сказал, что должен идти.
— Чо-то х'о свечах, кореш, — пророкотал Хряк. — Пара сотен за харту, х'и Гончая полетел хак стрела.
— Он действительно показался мне купцом, — добавил энергичный молодой авгур. — Я попытался узнать его имя, но он был занят с другим джентльменом и не ответил. Если вас это беспокоит, я могу навести справки.
— Сомневаюсь, что это имеет какое-то значение. — Он вытер руки безупречно белым полотенцем, глядя, как в умывальнике сливается окровавленная вода, а потом снова вытер полотенцем вспотевшее лицо. — Он присоединится к нам сегодня вечером, я уверен. Хряк, не нужен ли тебе стул? Я сейчас принесу.
— Я сделаю это, патера, — сказал энергичный молодой авгур и принес.
— Спасиб'те, — пророкотал Хряк.
— Не хотите ли и вы сесть, патера Рог?
Он покачал головой, пытаясь своим выражением лица показать, что энергичному молодому авгуру лучше уйти.
— Это очень, очень большая честь для меня, патера. Была, я имею в виду. Я... я имею в виду вас. И Его Высокопреосвященство, естественно.
— Я уверен, что вы ее более чем заслужили. — Он указал на дверь.