Хирург покачал головой:
— Я с ним не разговаривал. Я не знаю, как его зовут. Мне нужно возвращаться.
Они снова пожали друг другу руки.
Когда он прополз двадцать или тридцать локтей по каменистой, продуваемой всеми ветрами земле, он услышал позади себя голос хирурга, несомый жарким полярным ветром:
— Не пренебрегай своим монитором!
— Не буду! — прокричал он, надеясь, что его услышат.
— И не мочись на ветер!
Рядом с ним призрак Журавля пробормотал: «Неужели это действительно стоит того, чтобы освободиться от Хари Мау на час или два, Шелк?»
Глава семнадцатая
ОН ВЗЯЛ МЕНЯ С СОБОЙ
Вскоре после похорон инхумы он вернулся в Новый Вайрон и взял меня с собой.
— Я должен поговорить с Кречетом, — сказал он мне, пока мы плыли вдоль берега в йоле. — Чтобы сделать это, мне придется каким-то образом привлечь его внимание.
Почти сразу же после нашей встречи в Дорпе брат сказал мне, что я должен называть его «Отец».
— Я обратил внимание, Отец, — сказал я, — что тебя трудно не заметить.
Он улыбнулся. Позвольте мне сказать прямо здесь, где я единственный пишущий, что у него была самая лучшая улыбка, которую я когда-либо видел. Это заставило меня полюбить его и довериться ему в тот первый раз, когда я увидел его у Вапена, и я не верю, что кто-нибудь возразит против этого.
— Я думаю, что Исчезнувшие люди могут снова прийти на помощь, если ты попросишь их. — Я сказал это потому, что очень заинтересовался ими в Дорпе и хотел бы увидеть их снова.
Затем он объяснил мне про кольцо, которое было на нем, сказав:
— Это мне подарила женщина, которую я называл Саргасс. Ты ее не знаешь, но, прочтя мою рукопись, узнаешь о ней все. — Он снял кольцо и протянул мне. Это было простое серебряное кольцо с белым драгоценным камнем. На нем были царапины, которые могли оказаться надписью или рисунком. Если это так, я не мог их разобрать.
— Посмотри сквозь него, — сказал он мне.
Я поднес его к глазу. Погода стояла ясная и прохладная, дул северо-восточный ветер. По морю катились волны с белыми бурунами, высотой чуть меньше двух кубитов. Я видел все это через круглое отверстие, но, немного присмотревшись, заметил ветку дерева, плывущую вертикально по правому борту. Листья все еще были серебристыми и зелеными, а ветка такой большой, что казалась целым деревом, хотя я бы предположил, что там должен был быть ствол, плывущий обычным образом, так как плывущие деревья не торчат из воды, как это. На одном из сучьев кто-то сидел, и это был Исчезнувший человек.
Отец забрал кольцо обратно, и Исчезнувший человек исчез. Как и дерево, на котором он сидел. Остались только волны. Я попросил Отца позволить мне посмотреть еще раз, но он не разрешил.
— Я показал тебе это, чтобы ты знал, насколько оно ценное, и не похоронил его вместе со мной, если я умру, — сказал он. — По нему Соседи (так он называл их всегда) узнают, что ты настроен дружелюбно. Есть ли у тебя какое-нибудь злобное чувство к ним?
Я прямо и искренне ответил, что нет.
— Какое они имеют право бегать по нашему витку, куда им вздумается? — спросил он меня.
— А какое я имею право? — ответил я. — Если кто-то хочет остановить меня, давайте посмотрим, как он это сделает. — Он был доволен моим ответом и сказал, что после его смерти кольцо будет принадлежать мне. Я думаю, он боялся, что Кречет убьет его, и надеялся, что Кречет позволит нам потом забрать его тело.
Когда мы добрались до Нового Вайрона, я ожидал, что он вызовет призраков, которые помогали в Дорпе, и надеялся, что он попросит помочь и Исчезнувших людей. Но он просто ходил и разговаривал с людьми. Его птица летала вместе с ним, и я тоже был с ним, бо́льшую часть времени. Бэбби и Сверчок присматривали за нашей лодкой.
Он часто рассказывал истории о двух мужчинах, пытавшихся обмануть друг друга. В большинстве историй они оба проигрывали, но тот, кто первым решил обмануть своего друга, иногда был единственным проигравшим. Он говорил: «Если ты грабишь кого-то, кто поможет тебе, когда ты будешь нуждаться, ты грабишь только себя». Он повторял это снова и снова. Он говорил, что воровство только делает тебя беднее, и просил людей рассказать ему о старом воре, который был богат.
— Я знал самого лучшего вора в Вайроне, — говорил он им. — Он раздавал драгоценности так, что это удивило бы Рани из Тривигаунта, но однажды он сказал мне, что каждую ночь спит в другом месте, и его рука всегда была рядом с иглометом. Он делал других богатыми, а сам был беден, как попрошайка.