Потом он закрыл ладонь, и свет исчез, и все стало черным, как в пещере. Я слышал, как вахтенные что-то спрашивали друг у друга. Потом я узнал, что они в основном спали на палубе. Еще я слышал шаги, но не обратил на них особого внимания.
Я неуверенно пошел вперед, боясь наткнуться на мачту или что-нибудь похуже. Я даже не был уверен, что у этой лодки есть поручни по всему периметру, потому что у нашей вообще не было никаких, и я боялся упасть. И вот, пока я обо всем этом беспокоился, я столкнулся с кем-то невысоким, волосатым и твердым, как камень. Я сразу понял, кто это и насколько он опасен, и поэтому очень быстро сказал:
— Бэбби! Это я, Копыто.
И тут произошло нечто такое, что удивило меня не меньше, чем все, что я видел на Витке красного солнца, за исключением того, что произошло в самом конце. Потому что Бэбби обнял меня, крепко сжал, сказав «Ух! Ух! Ух!», и поднял меня в воздух. Руки Бэбби были короче моих, но толще моих ног, и он был самым сильным человеком, которого я когда-либо встречал.
Примерно в это время подошел помощник капитана, и Бэбби опустил меня на палубу. У помощника был фонарь, и он какое-то время подержал его у меня перед носом, потом перед Бэбби, а потом перед Джугану. Никому из них это не понравилось. Как и мне самому. Через некоторое время я решил, что он ищет Отца, но помощник, вероятно, был внизу, в середине лодки, когда Отец поднял свой свет, поэтому и не увидел его.
Я боялся, что, если скажу помощнику, где Отец, он сбросит его в воду. Поэтому я спросил:
— Неприятности? Если вам нужна помощь, мы поможем.
Всех этих людей было трудно понять из-за того, как они разговаривали, и он был одним из самых трудных. Он что-то сказал, и мне пришлось заставить его повторить это еще два или три раза, прежде чем я понял, что именно: «В' слин'». — Он все время так говорил, но я не собираюсь записывать его слова в точности. Во всяком случае, не все.
— Мы вернулись, — сказал ему Джугану.
— Куд' слин'? — хотел он знать.
Я притворился, что и этого не понял, и сказал:
— Ты ищешь Отца, не так ли? Разве не поэтому ты светил своим фонарем нам в лицо?
Он согласился.
— Отец нанял эту лодку. Он захочет полный отчет. Где мы?
— Полдня пути от дельты. Где он?
— Сколько сейчас времени? Сколько еще осталось до утра?
— Чуть.
К тому времени я уже достаточно хорошо разглядел его лицо и понял, что это не тот человек, которому отец дал золото.
— Ты не капитан, — сказал я. — А где же он?
— Дрых'.
— Приведи его сюда. Отец наверняка захочет его увидеть.
Помощник начал спорить, и я сказал:
— Приведи его немедленно!
Тогда он замахнулся на меня. Я пригнулся, а Бэбби схватил его за руку и швырнул на палубу так быстро и сильно, что он с таким же успехом мог бы быть куклой для девочки. Фонарь упал и погас.
Отец, должно быть, услышал шум, и сразу появился, словно прилетел. Он раскрыл ладонь, чтобы выпустить немного света. Бэбби сидел на помощнике и держал его обе руки в одной из своих ладоней. Его руки были намного больше, чем дома, но у него все еще были очень толстые ногти и два здоровенных пальца на каждой руке. Отец заставил его слезть и велел помощнику сесть. Это был крупный, сильный мужчина с одним из тех лиц, которые сплошь состоят из щек и подбородка.
— Я сожалею, что ты пострадал, если действительно пострадал, — сказал Отец. — Бэбби иногда слишком быстро обижается. Я это прекрасно понимаю.
Бэбби указал на свой рот: «Ух-ух-ух». — Я решил, что он хочет, чтобы Отец изменил его и он мог бы говорить, но я не думал, что Отец сможет это сделать. Но отец сразу понял, чего он хочет. Он дал Бэбби большой изогнутый нож с обоюдоострым клинком, а затем еще один точно такой же, сказав ему, что он должен быть осторожен в обращении с ними.
Помощник попытался рассказать, что он однажды сделает с Бэбби, но Сцилла велела ему позвать капитана, иначе мы заставим его прыгнуть за борт. Рука Отца была почти закрыта, так что Сциллу было трудно разглядеть, но она схватила помощника так, словно собиралась развернуть его, и ее руки даже близко не были похожи как на наши, так и на руки Бэбби. Они были похожи на змей, с сосущими ртами вдоль всего тела. Помощник продолжал пятиться от нее, и руки становились все длиннее, пока он, наконец, не убежал.
— Кровь, — сказал Джугану, и это прозвучало так, словно он молился.
Отец погасил свет, наверное, потому, что не хотел, чтобы я видел Сциллу.
Она спросила: «Нет сосать? Ты сосать?» — и Джугану ответил: «Нет. Навек».