Я подумал, что, наверное, намного легче изменить свою форму, как она это сделала, если тебя на самом деле здесь нет. Я попытался дотронуться до нее, но не смог найти в темноте.
Отец спросил, знаем ли мы, что делаем и почему хотим найти море, и мы с Джугану ответили, что не знаем.
— Я устал, — сказал он нам. — Мне нужно дать отдохнуть спине. Может, пойдем домой? Так будет безопаснее, как я должен вам сказать.
Джугану стал умолять его. Я не буду писать ни то, что он сказал, ни то, что случилось. Я почти ничего не видел, но все равно слышал его, даже когда смотрел в другую сторону. Наконец Отец сказал, что мы останемся здесь до рассвета.
Мы подошли к поручням и сели. Было довольно темно, но не полностью. На верхушке одной из грот-мачт горел красный фонарь, а еще два висели над высокой задней палубой. Они были белые, но была ночь и до них было далеко, и эта палуба была выше той, на которой мы находились, хотя наша палуба была выше середины лодки. Я спросил Отца, почему мы вернулись на эту палубу, когда были на другой, но он сказал, что не знает, но просто рад, что мы оказались в лодке, а не в воде.
Сцилла сидела рядом со мной; мне это не нравилось, но я ничего не мог с этим поделать. Она хотела знать, когда мы доберемся до моря, и именно тогда до меня дошло — то, что я почувствовал, когда впервые попал туда, было морем, но не нашим, а Океаном, морем Витка красного солнца. Он пах по-другому, может быть, потому, что был больше или в нем было больше соли, или просто потому, что он был старше. Мне было так интересно думать об этом, что я не расслышал, что Отец сказал Сцилле. Вероятно, что никто не может сказать, потому что это зависит от ветра.
Его птица не любила ее и не хотела подходить ко мне, потому что я сидел рядом с ней. Я попытался выяснить, знает ли она, что Сцилла находится в ней, но она только сказала: «Плох дев!» и «Нет есть». И потом она говорила: «Нет, нет!» и «Хорош птиц!» очень много раз, независимо от того, что я хотел узнать.
— В Витке мне сказали, что младшие боги превратились в животных, чтобы спастись от Паса, — сказал мне отец. — Сейчас мне стыдно, но, должен признаться, я считал, что это просто легенда. На самом деле это был миф, то есть история, содержащая важный элемент истины. Его Высокопреосвященство патера Наковальня сделал мне честь, попросив меня помочь ему, когда он жертвовал в Великом мантейоне; я, конечно, это сделал. Сцилла — как она сама мне сказала — воспользовалась возможностью овладеть Оревом, подслушав мой разговор с Его Высокопреосвященством через его стекло.
Я подумал, что он имеет в виду стеклянный стакан, из которого пьют, но потом вспомнил, что в книге моего настоящего отца читал об устройствах, через которые можно видеть и разговаривать.
— Я все еще не понимаю, как тебе удалось так долго скрываться от Паса, — сказал он Сцилле.
— Хорош мест, — сказала она. — Нет найти.
Ее голос прозвучал так, словно она вот-вот расплачется, и Отец сказал:
— Прошло уже больше двадцати лет. Он, конечно, простит тебя.
— Нет-нет. Навек.
После этого никто ничего не говорил. Появилась Зеленая, больше и ярче, чем мы когда-либо видели на Синей. Или хотели бы видеть. Капитан увидел нас и прибежал. На этот раз у него не было меча, но помощник капитана стоял позади него и держал в руках длинную палку, пахнущую дымом. Судя по тому, как он ее держал, я понял, что это какое-то оружие, и все это время не спускал с него глаз.
— Добро пожаловать, — сказал капитан. — Добро пожаловать! Мы думали, что вы нас бросили.
Отец объяснил, что у нас есть и другие дела и время от времени мы будем отлучаться. Капитан спросил, не голодны ли мы, и пригласил нас присоединиться к нему за завтраком. Отец поблагодарил его, но сказал, что мы останемся на этом месте, и капитан с помощником ушли.
— Он долго ходил за ним, — сказал Джугану, — и я бы не отказался попробовать немного вашей человеческой пищи.
Я сказал, что рацион из одной только крови может набить оскомину, но он возразил, что это не так, что есть сотни различных видов.
— Давай, если хочешь, — сказал Отец. — Я уверен, что капитан будет счастлив накормить тебя. Просто помни, что, если мы будем вынуждены уйти без тебя, ты не сможешь вернуться самостоятельно. Но мы сделаем все возможное, чтобы защитить твое физическое «я».
Джугану поспешил прочь, и я сказал Отцу, что он остался бы здесь навсегда, если бы мог.
— Нет я, — сказала Сцилла.
— Даже если бы ты могла сделать это своими руками? — спросил я ее.
Она выглядела так плохо, что я пожалел о своих словах. Птица сказала: «Бедн дев! Бедн дев!» — и я попытался дотронуться до нее, погладить по спине или что-то в этом роде, но ощутить ее толком не получилось, и я отдернул руку.