— Тебе не нужно больше ничего объяснять, Рог. Я имею в виду о карабине и цепях.
В любом случае, я это сделал. Возможно, я слишком долго прожил на Ящерице и видел мало людей, кроме тебя, дорогая Крапива, и наших сыновей.
— Я наблюдал, как он пишет, — сказал я, — переписывая его для меня, и не мог не заметить, как он старался держать цепь в руках, чтобы она не размазала его чернила. Это была не большая цепь, майтера. Это была совсем не тяжелая цепь, просто маленькая и легкая цепочка с семью маленькими звеньями. Люди, которые разгружают лодки, носят гораздо более тяжелые. Он, наверное, думает, что с ним обращаются по-доброму, и в каком-то смысле так оно и есть.
— Я все понимаю, Рог. Тебе не нужно больше ничего нам рассказывать.
— Однажды — это было два или три года назад — я разговаривал с одним человеком в городе, который хвастался, какая у него красивая девушка. Он даже предложил отвезти меня к нему домой, чтобы я мог ее увидеть.
— А ты пошел?
Да, но я отрицал это, еще одна ложь, которую мы говорим, сами не зная почему:
— Я спросил его, не мешала ли ему цепь заниматься любовью, и он ответил, что нет, он заставляет ее держать руки над головой.
— Это из-за отсутствия Шелка? Да, наверное, так оно и есть. — Майтера на мгновение замолчала. — Как Известняк. Дома Известняк был моим другом. Он был такой же, как и клерк, за исключением того, что ему не нужно было носить цепь. Хорошо, я понимаю, почему ты думаешь, что должен привести сюда Шелка. Я полагаю, что на твоем месте я бы тоже хотела его привезти.
— Даже если он этого не хочет? Он очень хотел поехать с нами, когда мы уезжали. Вы должны помнить об этом, майтера, — как сильно он хотел поехать с нами, как страстно желал. Он ненавидел все зло, которое видел в Витке, и, должно быть, надеялся, что на новом месте люди будут лучше.
Она ничего не ответила.
— Много лучше. Многие из нас. Вот что я должен сказать, потому что я один из них. Мы не так хороши, как он хотел бы, но мы лучше, чем были, во многих отношениях. Одна только мысль о том, чтобы начать все заново на новом месте, сделала Гагарку лучше, и если бы он и Синель приземлились здесь...
— На Зеленой, — отчетливо произнесла Мукор.
— Они приземлились на Зеленой? — Я нетерпеливо повернулся к ней. — Ты с ними там разговаривала?
Мой вопрос повис в воздухе, только волны шептали у подножия утесов.
Наконец я пожал плечами и вернулся к майтере Мрамор:
— Даже если они приземлились на Зеленой, майтера, они могут быть лучше, чем те Гагарка и Синель, которых мы знали, лучше, чем они когда-либо были дома.
— Я хотела сказать, Рог, что, даже если ты не сможешь вернуть мне новый глаз, ты все равно можешь сделать меня очень, очень счастливой.
Я заверил ее, что сделаю для нее все, что смогу.
— Мы согласились, что тебе будет трудно найти новый глаз. Это еще хуже, или, во всяком случае, я боюсь, что это может быть. Но если ты увидишь моего мужа, увидишь Кремня…
Я ждал.
— Если он еще жив, если ты встретишь его, я хочу, чтобы ты сказал ему, где я и как глубоко сожалею, что обманом заставила его жениться. Скажи ему, пожалуйста, что я не приехала бы сюда и не привезла бы сюда внучку, если бы могла встретиться с ним лицом к лицу. Попроси его помолиться за меня, пожалуйста. Ты сделаешь это для меня, Рог? Попросишь его помолиться за меня?
Естественно, я пообещал, что так и сделаю.
— Он вообще не молился, когда я была с ним, когда мы были... Это мучило меня. Это причиняло мне боль, и все же я знала, что он был открыт и честен со мной. Это я, та, кто молилась, лгала и опять лгала. Я знаю, что это может показаться нелогичным, но так оно и было.
Тут я, кажется, попытался сказать что-нибудь утешительное. Я больше не помню, что именно сказал.
— Теперь я ослепла, Рог. Я наказана, хотя и не слишком суровым наказанием. Ты скажешь ему, что я теперь слепа, Рог?
Я сказал, что непременно это сделаю, потому что постараюсь заручиться помощью Кремня в поисках новых глаз для нее.
— И где мы сейчас, моя внучка и я? Ты расскажешь ему об этой скале в море?
— Наверное, придется, майтера. Я уверен, что он захочет узнать.
Она молчала минуту или две, и Мукор больше ничего не говорила. Я встал, чтобы оценить силу и направление ветра. На западном горизонте не было никаких признаков плохой погоды, только ясное спокойное голубое небо.
— Рог?
— Да, майтера. Если Мукор больше ничего мне не скажет и не скажет патере Шелку, что я приду за ним, хочет он того или нет, я должен уйти.
— Еще мгновение, Рог. Не можешь ли ты уделить мне еще мгновение или два? Рог, ты же его знал. Как ты думаешь, может ли мой муж... может ли Кремень попытаться прийти сюда и убить меня? Способен ли он на это? Он?