— Я предполагаю, что так оно и есть. Конечно, они должны быть сильными, очень сильными, чтобы летать. Но они также легкие и мягкие, что позволяет им изменять себя так, как они это делают. Говорят, что в большинстве случаев сильный человек может бросить одного на землю и убить. Я бы предположил, что этот уцепился за спину Бэбби так, чтобы хуз не мог дотянуться до него; он стал пить кровь, и Бэбби ослабел — но я никогда не боролся с инхуми сам.
— А он вернется?
Я пожал плечами и пошел, чтобы принести старый парус, при помощи которого я надеялся согреть Бэбби. Пока я накрывал хуза парусом, Саргасс сказала:
— А не может ли появиться еще один?
— Возможно, — сказал я ей. — Я слышал, что они почти всегда возвращаются в дома, где кормились. Однако я не уверен, что это правда. Даже если это так, хуза можно не считать. Они обычно оставляют животных в покое.
— Твой карабин. Разве ты не собираешься достать его?
Я так и сделал и зарядил его. Дома, когда близнецы были маленькими, я привык запирать свой игломет на замок; но, очевидно, я не дома.
— Мы построили наш дом на Ящерице очень прочным, опасаясь инхуми, — сказал я Саргасс. — Двойные бревенчатые стены и тяжелые, массивные двери. Очень маленькие закрытые ставнями окна с железными решетками. Мы с тобой не сможем защитить этот баркас таким же образом, но чем лучше мы подготовимся, тем меньше шансов, что нам придется использовать наши приготовления.
Она мрачно кивнула:
— Покажи мне, как пользоваться твоим карабином.
— Ты не можешь. Нужны две руки, чтобы контролировать отдачу и зарядку. Игломет — вот то, что тебе нужно, но я отдал свой Сухожилию, так что у нас его нет. Я могу дать тебе его нож, если хочешь.
— Нож твоего сына? — Она попятилась. — Я не возьму его. Ты слишком сильно его любишь.
— Тогда поспи немного, — сказал я ей. — Я буду стоять на страже, а через пару часов ты сможешь меня сменить.
Она протиснулась мимо меня, чтобы погладить массивную голову Бэбби:
— Ему все еще холодно. Он дрожит.
— У меня есть еще кое-какие вещи, — сказал я, имея в виду одеяло и еще один старый парус, которым мы иногда укрывались. — Я могу достать их, но не знаю, помогут ли они ему.
— Мы могли бы положить его между нами.
Если бы Бэбби был хоть немного тяжелее, я сомневаюсь, что мы вдвоем смогли бы сдвинуть его с места. Как бы то ни было, мы перекатили его на материю, которой я его накрыл, и наполовину подняли, наполовину затащили его под фордек, предварительно вычерпав из трюма воду, почти до последней капли.
Когда он уже лежал ногами вперед под фордеком, с Саргасс слева от него и мной справа (и моим карабином между мной и бортом баркаса), и всем нам стало почти слишком тесно, чтобы двигаться, она сказала:
— Я пытаюсь вспомнить все, что знаю об инхуми. Ты сказал, что они живут в небе? В этом зеленом свете? Не похоже, что кто-то может жить там.
— Большинство людей скажут тебе, что, как всем известно, люди живут в небесных огнях или на них, и что ни один человек не может жить в море. Инхуми родом с Зеленой. Так все говорят. Зеленая — это яркий зеленый свет, который я показывал тебе, когда мы говорили о них раньше. Он намного больше и ярче, чем любая из звезд.
— Я знаю, какой именно. У нас есть рыбы, которые светятся таким же светом там, где всегда темно.
— Они могут выглядеть как Зеленая, — сказал я, — но они не светятся как Зеленая. Совсем по-другому. Зеленая светится потому, что на нее падает свет Короткого солнца.
— Это такое место, как эта лодка?
— Это целый виток. Когда я был мальчиком, люди говорили просто «виток», не уточняя, как будто это был единственный виток, как будто ничто не могло войти в него или выйти. Это не так, даже если когда-то так и было. На самом деле здесь есть три витка, и ты могла бы сказать, что они довольно близки друг к другу. Теперь, когда я подумал об этом, я понял, что есть, по крайней мере, еще один — старый виток Короткого солнца, где родилась мой друг майтера Мрамор.
— Ты должен рассказать мне об инхуми, — настойчиво сказала Саргасс. Голова и плечи Бэбби закрыли мне ее лицо.
— Я и пытаюсь. Я не думаю, что там, откуда пришла майтера Мрамор, были такие, потому что она о них не знала. Итак, три витка, о которых мы должны говорить, когда рассматриваем инхуми, — это Виток, который я буду называть Витком длинного солнца, чтобы не путать с другими, Синяя, где мы находимся, и Зеленая, виток, который породил тот страшный шторм.
— Продолжай.
— Я постараюсь как-нибудь показать тебе Виток длинного солнца, потому что ты никогда не найдешь его сама. Все, что ты можешь видеть — слабая точка белого света среди звезд. Я не знаю точно, но мне кажется, что он гораздо дальше от Синей и Зеленой, чем Зеленая от нас — и, конечно, он гораздо дальше, чем Зеленая от нас сейчас.