Часть правды, поскольку даже Саргасс, о которой богиня заботилась еще до того, как та научилась плавать, не могла знать всего.
Но, если уж на то пошло, кто мог знать всю правду о Саргасс? Не сама Саргасс, и это совершенно точно. В то время, о котором я пишу, до Крайта, я еще не знал настоящей загадки о ней; но я приведу ее здесь, чтобы вы, читающие, могли взвесить все для себя. В конце концов, я пишу не только для того, чтобы развлечь вас.
Вот настоящая загадка, связанная с Саргасс: если Мать заботилась о Саргасс только для того, чтобы Саргасс могла заманить других, как птицеловы используют пойманную птицу, то не отправила ли Мать ее обратно к своим сородичам — к нам, — чтобы она могла заманить больше или заманить их лучше? Проще говоря, изменила ли Мать свое мнение, или она преследует какой-то глубокий план, который приведет к нашему уничтожению? Очень важно, чтобы мы это знали.
Ветер поднялся еще до полудня, и мы двинулись вперед настолько медленно, что я решил поднять еще больше парусов. Я всегда был осторожным и предусмотрительным моряком, как уже говорил. Но даже осторожный моряк должен был избегать подводного камня чрезмерной осторожности, и было очевидно, что дополнительный парус ускорит наш путь, не подвергая нас опасности.
Я долго щурился на западный горизонт, сплевывал и потягивал себя за бороду (все это так забавляло Саргасс, а ее улыбка радовала мое сердце, хотя я этого не говорил), а после соорудил продолжение нашего грота из палки, которую принайтовил к гику, и длинного треугольного куска парусины, верхушку которого привязал к гафелю. Это сработало так хорошо, что я смастерил еще один треугольный парус, похожий на кливер, и мы, подражая лодке Кречета, поставили его на форштаге; я заверил себя и Саргасс, что, как только ветер усилится, мы снимем и тот и другой.
В результате всего этого мы увидели остров еще до захода солнца. Или, во всяком случае, мы увидели остров, который, как мы предположили, был тем самым, на котором Стрик и его команда запаслись водой. Я никогда не был полностью уверен, что это тот самый, хотя это не исключено. Конечно, он соответствовал их описанию, и мы нашли его, следуя их указаниям, то есть плывя почти прямо на запад. Позже я увидел, что вдоль всего побережья было много других островов того же типа — поднимавшиеся из моря горы, покрытые пышной зеленью. Благодаря юго-западному ветру мы быстро обнаружили небольшую защищенную бухту на северной стороне острова и быстрый каменистый ручей в ее оконечности.
Мы бросили якорь и наполнили наши бутылки водой, после чего я отправил Бэбби на берег, дав ему побродить вокруг и исследовать росший на крутых склонах зеленый лес. Откровенно говоря, я чувствовал себя очень виноватым из-за того, что заставлял его так часто оставаться на баркасе, когда мы сходили на берег, и был почти готов оставить его на острове, чтобы восстановить его здоровье и свободу; я был уверен, что остров будет для него более счастливым и здоровым местом, чем моя тесная маленькая лодка. Но тут я вспомнил, что Шелк не раз пытался освободить Орева. На протяжении всей моей жизни я делал все возможное, чтобы подражать Шелку (как делаю здесь, в Гаоне), иногда с некоторым успехом.
Возможно, у меня это получается все лучше и лучше. По крайней мере, они так думают. Но мне лучше поспать.
Мне не следовало останавливаться вчера вечером — я должен был упомянуть, что всю ту ночь мы простояли на якоре в бухте. Мы с Саргасс спали бок о бок под фордеком — без Бэбби, к счастью; вскоре после того, как мы улеглись, она спросила, выйдем ли мы утром в море снова. По ее тону было ясно, что она этого не хочет.
Я тоже не хотел и поэтому сказал, что собираюсь остаться еще на один день, чтобы поохотиться, и, если повезет, у нас на ужин будет свежее мясо. Насколько я помню, на борту в то время осталась только очень соленая свинина, которую мне дал Кабачок; она мне очень надоела, а рыба — еще больше.
Утро следующего дня выдалось ярким и ясным и породило проблему, которую тогда я посчитал серьезной, еще не имея ни малейшего предчувствия о том, что приготовил для меня остров. Саргасс не терпелось пойти со мной, а Бэбби — еще больше, если бы это было возможно; было бы просто жестоко оставить его одного. Тем не менее я прекрасно понимал, что если с баркасом что-нибудь случится, то всякая надежда привезти Шелка в Новый Вайрон пропадет.