Я, естественно, сказал, что пойду с ней, и приложил все усилия, чтобы идти впереди.
— Здесь так много солнца, — сказала она, когда мы карабкались на последний склон. — Там не может быть никаких деревьев. По крайней мере таких больших, как эти.
Я сказал ей, что это, вероятно, большой утес, что мы увидим деревья под ним, и что у нас будет прекрасный вид на остров и море вокруг него. То, что мы действительно увидели, когда поднялись на гребень, было менее драматичным, но гораздо более странным.
Глава восьмая
КОНЕЦ
Это была круглая долина, полностью свободная от зрелых деревьев, которые составляли лес на горных склонах; вместо них ее заполняли кустарники, виноградные лозы и молодые деревца, которых не было на склонах. Деревца были зелеными, пышными и насыщенными атмосферой новизны, которую я действительно не могу описать, но сразу же почувствовал. После многочасового подъема по безвоздушному древнему лесу мы словно очнулись от самого глубокого сна — на нас вылили ведро холодной воды.
— О! Смотри! Смотри! — воскликнула Саргасс и прижалась ко мне. В ее голосе чувствовалось удивление и даже благоговение; но дрожала она от страха, и в тот момент я не знал причины всех трех.
— Стены, Рог. Их стены. Разве ты их не видишь?
Я моргнул и взглянул, потом снова моргнул, и только тогда смог разглядеть изогнутую линию кладки, практически погруженную в поднимающийся поток листьев.
— Я знаю места в море, где есть такие стены, — сказала мне Саргасс приглушенным голосом. — «Подводные», ты бы сказал.
Я начал спускаться, за мной неохотно последовала Саргасс и еще более неохотно Бэбби.
— Люди, такие как ты и я, люди из Витка, не могли построить эти стены, — сказал я. — Они слишком старые.
— Да…
— Это Исчезнувшие люди. Должны быть они. Неподалеку от Нового Вайрона есть одно место, но я не думаю, что оно такое старое, как это. А Сухожилие говорит, что нашел в лесу алтарь. Я говорил тебе об этом. — Мне ответило молчание, я оглянулся через плечо на Саргасс и получил полный страха кивок.
— Алтарь Сухожилия, вероятно, изначально находился в какой-то часовне, святилище или в чем-то в этом роде. Это — намного больше, чем бы оно ни было. — Я остановился, едва не споткнувшись о барьер из разбитого стекла, чуть выше моей лодыжки.
— Ты хотел вернуться. — Страх сквозил в ее голосе. — Я тоже. Давай вернемся прямо сейчас.
— Через минуту. — Стекло было темно-синим, но казалось более прозрачным, чем самое чистое стекло из Трехречья. Я поднял кусок с абсурдным чувством, что он покажет мне место, каким оно было сотни, а может быть, и тысячи лет назад. Но долина, которую я видел сквозь этот осколок синего стекла, казалась более ярко освещенной солнцем, чем та, которую я видел невооруженным глазом.
— Здесь ничего не осталось, — пробормотала Саргасс. — Это старые, разрушенные, сломанные вещи, которые никому больше не нужны, даже деревьям.
— Что-то долго не давало деревьям расти здесь, — сказал я ей. — Какой-то химикат, который они положили в землю, или, может быть, просто очень твердая, толстая мостовая под этой почвой. Не может быть, чтобы прошло много лет с тех пор, как она сдалась. Посмотри на эти молодые деревья. Я не вижу даже одного, которому больше десяти лет. — Она молча покачала головой.
— Я пытаюсь угадать, как работает это синее стекло. Как будто оно видит больше света от Короткого солнца, чем мы, и показывает его нам. Вот, смотри.
— Я не хочу этого делать. — Саргасс снова покачала своей прекрасной головой, на этот раз упрямо. — Я не хочу смотреть на их деревья, и я не хочу смотреть через их стекло. Мы с Бэбби возвращаемся к твоей лодке.
— Если бы мы могли... — От удивления я уронил стекло, которое разбилось у моих ног.
— Что там?
Говоря это, я смотрел вниз, в долину, и, благодаря голубому стеклу, увидел движение. Я указал на него карабином:
— Этот куст задрожал. Не большой, а маленький рядом с ним. Там, внизу, какое-то животное, довольно большое.
— Не надо!
Я сделал шаг вперед, но Саргасс схватила меня за руку:
— Позволь мне сказать тебе, что я думаю. Пожалуйста?
Я кивнул.
— Я не думаю, что они вылили на землю какое-то... лекарство, или под почвой камень, или что-то еще в этом роде. Мне кажется, здесь они продержались дольше.
Для меня это было новой мыслью, и, полагаю, на моем лице отразилось удивление.
— На этом маленьком острове, так далеко от всех остальных жителей суши. Они долго чинили стены, красили их, выкапывали деревья и дикие кусты. Десять лет, так ты сказал?
— Да. — Еще один куст, чуть дальше от нас, чем первый, слегка дрогнул, словно призрак движения, который было бы легко не заметить.