Мы выехали примерно через час после тенеподъема и обнаружили стадо; без особых затруднений мы окружили его и повернули назад животных, которые пытались бежать — мы скакали за ними верхом и размахивали желтыми флагами, на которых алыми нитями были вышиты цитаты из Писаний. Или, скорее, как я должен был бы сказать, из того, что здесь называют священными книгами; они, я полагаю, несколько отличаются от Хресмологических Писаний, которые мы знали еще в Старом Вайроне.
В целом флаги оказались эффективны, хотя мы потеряли одну телку и бык забодал одну лошадь. Когда мы утомили самых непокорных и собрали стадо, святой человек подошел к нему пешком, обвесил каждого зверя гирляндами, накинул на голову каждого петлю из красно-желтой веревки и увел их, девять голов плюс три теленка. Их будут держать в храме до тех пор, пока они не станут достаточно ручными; тогда им разрешат бродить на свободе. Священники говорят, что это будет очень скоро.
Прежде чем описывать нашу охоту на скот, я должен был бы привести некоторые доводы в пользу ее включения сюда; но, по правде говоря, я не уверен, что в то время они у меня были. Это случилось в тот же день, и мой разум был полон охотой — вот и все; но когда я думаю о том, как мы с Бэбби возвращались на баркас, я вижу, что это событие вполне подходит к моему отчету. Бэбби начал возвращаться в дикое состояние, как и скот. Подобно святому человеку, я смог заново приручить его, потому что не хотел причинять ему вреда.
Пожевав перо Орева минуту или две, я решил продолжить аналогию. Это должно быть забавно, и даже, может быть, поучительно.
Инхуму сказал мне, что мы, люди, — скот для его рода. Они пьют нашу кровь вместо крови животных только потому, что они предпочитают ее (это то, что он сказал). Точно так же, как мы предпочитаем молоко крупного рогатого скота козьему. Молоко дают и другие животные: свиньи, собаки, овцы, например. Но мы даже не пытаемся их доить.
Чем умнее животное, тем труднее его приручить. Я не собираюсь предлагать это в качестве мнения, потому что убежден, что это факт. Давайте рассмотрим последовательность, начиная с хуза. Хузы умнее ниттимонов, ниттимоны умнее собак, а собаки умнее коров. Взрослый скот можно поймать и приручить за несколько недель. Взрослые собаки, рожденные в дикой природе, едва ли могут быть приручены вообще; если они не были воспитаны среди людей, они почти не поддаются дрессировке. Молодых ниттимонов можно приручить, но обучить их можно только с величайшим трудом, и на них никогда нельзя положиться.
Для того чтобы приручить и обучить хузов, их нужно брать в плен очень молодыми, как, без сомнения, случилось с Бэбби; когда я жил на Ящерице, я бы, наверное, сказал: самое удивительное, что его вообще можно обучить. Правда, как я постепенно понял за то время, что он у меня был, заключается в том, что нельзя. Он не повиновался мне механически, как это делает мой конь. Вместо этого он пытался сотрудничать со мной. Я уступал ему в силе и во многих других отношениях, но я обладал силами, которые, должно быть, казались ему совершенно магическими. Что он думал о карабине? Что мог он о нем думать? Очевидно, что в интересах пленного хуза сотрудничать с похитителями, защищать их собственность, помогать им охотиться (в конце концов, с ним будут делиться добычей) и все остальное.
Все это кажется ясным. Принимая это, как инхуми могут приручать людей? Как Крайт смог приручить меня, как хуза, хотя я и не был взят молодым? Честно говоря, у меня нет удовлетворительного ответа. Он проявил себя как ценный друг, когда освободил меня из ямы, и впоследствии. И он любил меня, я думаю, так же, как я любил бедного Бэбби. Перед смертью Крайт любил меня, а я его. Я стал отцом блестящего, своенравного, чудовищного сына.
Когда мы добрались до баркаса, было уже темно. Я привязал баркас к дереву перед тем, как отправился с Саргасс и Бэбби на охоту, и он казался почти таким же, каким я его оставил. Не было никаких признаков Саргасс или инхуму. Я разделил с Бэбби достаточно много яблок и то, что осталось от свинины, и пошел спать.
Было еще темно, когда я проснулся мокрый и дрожащий, или, по крайней мере, мне так показалось. Стоял туман, холодный, влажный и такой густой, что я буквально не мог видеть бушприт со своего места на корме. Я развел костер в нашем маленьком ящике с песком, и мы с Бэбби уселись перед ним, стараясь сохранить тепло и не слишком промокнуть.