- Может, захотите как-нибудь рассказать. Не буду торопить. Да, жизнь у тебя была временами очень невесёлая, но тогда бы ты не был тем, кто есть, и мы бы точно не пересеклись.
В голосе ее прозвучал фатализм, и это подстегнуло эльфа на откровенность.
- Что ты, большую часть жизни я был ею доволен, - усмехнулся он. - Был наследником земель, любимцем армии и у меня был счастливый брак. Но ты права, жизнь интересно умеет вывернуть все наизнанку, и ты уже не знаешь, судьба это или просто странное и необычное стечение обстоятельств.
- Про брак я уже поняла, но что пошло не так? - спросила Кьяра.
Они остановились посреди сада, у фонтана.
- Я всегда слишком серьезно относился к войне Благого и Неблагого Двора, - сказал Эридан, погладив крупный зеленый лист ползучего растения, что оплело каменную кладку. - Наверное, потому, что острее переживал потери в этой войне, а для других это было что-то вроде спортивного состязания.
Он вспомнил видение, посетившее в день покушения. Полуистлевшее лицо учителя фехтования, господина Лоссерила, неизменно строгого, но справедливого. Он был настоящим солдатом, и его забрала очередная вспышка этой бесконечной войны. Смахнуло, словно приливной волной, и никто не обратил внимания, кроме двух мальчишек.
- Мое серьезное отношение привело к поиску эффективного стиля ведения войны, - продолжил эльф. - Я нашел все, что мне нужно, в Темпусе. Помню как сейчас, шел четырнадцатый год моего брака. Я впервые на Материальном плане и вижу его храм…
Он замолчал, вспоминая, как солнце проходило сквозь цветные витражи, кожа вибрировала от звона колокола. Марширующие, тренирующиеся жрецы и запах хвойного масла, воскуряемого пред алтарем.
- Все пошло под откос, - произнес он, отпустив лист. - Только я не замечал, в упор не видел, как начал вызывать у других страх.
- Чем? - удивилась Кьяра. - Темпус – не злое божество.
Он повернулся к ней лицом, посмотрел прямо в глаза:
- Нет более прихотливых и хаотичных эльфов, чем эладрины. Я принес порядок и дисциплину. Они испугались, что узурпирую власть, ведь я был так любим армией. А, впрочем, кто знает, что пришло им в голову. Я и правда всегда был немного другого склада ума.
Кивнув заинтересованно, тифлингесса подтолкнула его говорить дальше.
- Потом жена скоропостижно умерла, - продолжил Эридан, вновь отведя взгляд. - Лекари сказали, что от болезни. Я надолго впал в уныние. Я обожал ее. Мне казалось, что нет существа добрее и чище. Уж кто мог гасить мой гнев одним лишь словом.
Он смутно помнил этот период, только ужасную пустоту вместо эмоций.
- Но что-то смущало меня, и я попросил Элледина провести расследование. Скоро вскрылось, что умерла она не своей смертью, а меня просто обманули, - он ненадолго замолчал. - Дальше плохо помню что случилось. Очнулся над трупом лживого лекаря, прямо посреди очередного праздника отца. У него каждый день был чертов праздник. Второго лекаря тоже убил бы, но меня скрутили.
Он медленно двинулся в сторону лестницы, Кьяра последовала за ним.
- Меня публично судили, - рассказывал он находу. - Признали безумным и опасным. Все поддакивали: "Разве могут здоровому эладрину прийти в голову подобные мысли?". Дошли до того, что вменили мне убийство жены. Я был так зол, что чуть снова не сорвался с цепи. Вот уж был несчастливый день моей жизни.
Кьяра посмотрела на него с интересом, задумчивостью и непониманием.
- Семья свидетельствовала против меня, - продолжил Эридан, поднимаясь по лестнице. - Мы плохо ладили и не понимали друг друга. Младший брат годился в наследники гораздо больше, думали они. А я... всю жизнь был солдатом. Они это ненавидели.
“Потому что я всегда хотел быть как Лоссерил”, - подумал Эридан. – “Учитель фехтования был мне отцом больше, чем родной отец”.
- В общем, тогда все рухнуло окончательно. Я был признан невменяемым. Долго сидел в тюрьме. Чуть действительно не тронулся там. Год за годом. Четыре стены и цепи. Обозлился на весь мир. Мечтал убить всех, уничтожить это место…
Он замер на мгновение и тихо проговорил:
- А может все-таки и тронулся, кто знает.
Они остановились в коридоре королевских покоев. Эйлевар грустно улыбнулся:
- Но знаешь, судьба иронична. Я любил женщину, а она меня, видимо, нет. Она умерла, и меня из-за этого посадили в тюрьму. Она меня отравить хотела, а сама неосторожно выпила яд. До сих пор не знаю, что это было. Странная прихоть богов или просто странная случайность?
Он помотал головой:
- В общем, я не люблю свою историю. Она больше похожа на злую шутку.
- А отравить она пыталась по приказу Титании? - спросила чародейка. - Как ты выбрался из заточения? Что было дальше? - она осеклась, почувствовав, что вопросы ее бестактны, и поспешила поправиться, - Если не хочешь, не рассказывай.