- Как будто похоронили боевого товарища, - согласилась тифлингесса. - И пусть Зариллон никогда в бою с нами не был, но без него было бы тяжело. Всегда прикрывал тылы.
- Но может с ним все хорошо, и он проживет остаток своей долгой эльфийском жизни далеко отсюда, - предположил Арум. - Все же я злюсь на него. Я из-за него умер! Хотелось бы посмотреть ему в глаза и понять, есть ли там сожаление.
Кьяра кивнула в ответ. Спина Эридана не отреагировала на их разговор, только его волк чуть ускорился, обгоняя других эльфов, и вскоре он полностью исчез из поля зрения Кьяры.
Вскоре они вышли к дворцу, поднялись в люльке. Всюду царила разруха, перепуганные слуги только начали уборку и ремонт замка. Снедаемая горькими мыслями, она пошла спать в свою комнату, попутно приказав слугам принести еды. После нехитрого ужина заперла дверь и легла не раздеваясь, пачкая чистые простыни. Все души у Эридана, пусть себе идет на поклон к Маммону, отчитываться о проделанной работе. Ее же душила горечь и предательская мысль, что сердце у него и правда ледяное.
Глава 26. Серебряные глаза предателя
Кьяру разбудили звуки пилы, молотков и гомон эльфийской речи. Дворец жил согласно беспощадным эльфийским циклам, многочисленные рабочие стремились устранить последствия недавних разрушений. Свежий ветер отодвинул портьеру, и комнату осветили косые розовые лучи, падая почти к изголовью кровати. Девушка окончательно проснулась. Тело все еще было вялым, перебинтованные раны отдавались тупой болью. Она вспомнила сражение с Мэб и ее подручными, белое лицо Лафуса с широко распахнутыми глазами, в которых уже не было той задорной искры. “Нужно его воскресить”,- подумала тифлингесса.
Она пошла в сторону сокровищницы, взять камни для лечения и, если повезет, воскрешения. Девушка двигалась ловко и незаметно, не желая попасться на глаза Эридану. Зариллон сказал, что спрятался здесь с Фистиль. Может, они все-таки с ним разминулись? Ей отчаянно хотелось в это верить, но никаких следов затаившегося волшебника и его возлюбленной не было… Приоткрытый сундучок с крупными драгоценными камнями, этот граненый изумруд Кьяра подняла со дна и оставила поверх нити дорогого розового жемчуга, а здесь белобрысый неосторожно просыпал бриллианты, они блестели на полу пятью маленькими звездочками. Наклонившись, тифлингесса подобрала их, складывая в холщевый мешочек. “Для возрождения уже поздно”, - вдруг подумала она, загребая горсть из сундука, - “теперь надежда только на Хатаэ”. Затянув завязки, чародейка поискала камни, которые стоили бы полтысячи золотых, и нашла парочку крупных рубинов.
Девушка спустилась к лазарету, но Арума там не было. Ученики лекаря готовили припарки и делали перевязки раненым. На одной из коек лежал Элледин, весь перемотанный бинтами, словно лорд-мумия, а возле него стояли Суман и Ятар.
- Возьмите камни для ритуалов, - тихо сказала чародейка, передав мешочки в руки лекарям, и подошла к эльфам. - Доброе утро…
- Доброе утро, - откликнулись гвардейцы, а Элледин слабо произнес, слегка приподнявшись на койке:
- Все хорошо кончилось? Я ничего не пропустил?
Девушка тепло улыбнулась. Наверное, золотистый только пришел в себя.
- Да, мы победили Мэб и ее тварей, - сказала она, не вдаваясь в детали, ребята потом сами расскажут. - Скорей поправляйся.
Она оставила эльфов и пошла на этаж наложников. Хотелось поговорить с Хатаэ по поводу предстоящих воскрешений, но девушка не знала, где ее комната. В задумчивости Кьяра прошлась по коридор и замерла у лестницы к башне мага. Помедлив секунду, поднялась наверх, толкнула резные двери. Незаперто. Чародейка слишком часто бывала здесь и изменения сразу бросились в глаза. С полок пропало несколько книг, оставив дорожки на пыли, ящики с реагентами были неаккуратно задвинуты, что-то просыпано на пол, а сам алхимический аппарат, занимавший большую часть стола, исчез, на его месте сиротливо стояла волшебная кружка трезвости. Кьяра устало села на стул мага, провела ладонью по столешнице и черной дощечке с царапинами от мела. Стало очень тоскливо. Может Эридан и прав. Куда бы ни сбежал Зариллон, он забрал с собой кое-какие вещи, и это немного не вязалось с тем видением, что даровала ей Кереска. Все окончательно перепуталось в голове чародейки. Она вытащила из сумки дневник снов и принялась записывать произошедшее за последние дни, пока не устали глаза и пальцы. Тифлингесса направилась к подъемнику, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Может, полет в драконьем облике поможет ей немного забыться?