- Звучит, как бред, - хмыкнул эльф, - Но все последние годы - это бред… - он протянул руку, чтобы тифлингесса передала ему бурдюк.
Глядя, как он делает глоток, она устало облокотилась о стену:
- Я думала, если ты убьешь меня, то меч не будет выкован или, по крайней мере, я не увижу, чем это закончилось.
Эридан оторвался от бурдюка, обтер губы.
- Все это словно странный сон, - признался он. - Как те кошмары, что меня мучили. Где вы смотрите, как из меня вырезают меч, - он посмотрел ей в глаза. - Меч уже выкован, Кьяра, уже поздно. Твоя смерть ничего не решит.
Девушка кивнула, забрала бурдюк и сделала большой глоток, от которого грудь полыхнула огнем. Как сейчас хотелось напиться до беспамятства.
- Мне плевать на богов и смертных, - сказал эльф. - Не плевать только на тех, кто дорог. Неужели все зря?
В его глазах был искренний вопрос: “Неужели я зря прошел такой долгий путь?”.
- Эти несколько месяцев были словно целая жизнь по сравнению с тусклостью последних лет.
- Да, - кивнул Эридан. - Спасибо тебе. Я снова чувствовал себя живым.
Он снова взял бурдюк, сделал глоток, а когда опустил мех, по его венам пробежал всполох белого сияния. Эльф проследил за ним взглядом. Неужели все произойдет сейчас? Дзынь-Дзынь! Дзынь-Дзынь! – раздавалось из-под черной пластины нагрудника. Больше никакого мягкого стука, только хищный перезвон.
- Я хочу, чтобы ты жил дальше и, наконец-то, стал свободным, - сказала она, сглотнув подкативший к горлу комок.
- Наверное, я слишком хорош для этого мира.
Эридан улыбнулся, словно успокаивая ее. Сияние волной прокатилось по венам, наполнило светом глаза и волосы, заставив поморщиться от боли, и Кьяра не могла отвести взгляда от этого красивого и жестокого зрелища.
- Знаешь, меня так пугали те кошмары, - признался сияющий альбинос, - но сейчас я понял, что бояться стоило тебя. Ты здорово потрепала меня с двух ударов… Почему не убила?
- Не смогла. Был бы ты тем вредным паладином, как в день нашей встречи…
Но он не был тем паладином, а она не была уже той тифлингессой. Они проделали такой долгий путь и неуловимо изменились под влиянием произошедших событий и друг друга.
Эридан долго и внимательно посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было страха, но теперь в нем не было и растерянности, только странная холодная решимость, превратившаяся в два сияющих провала.
- Знаешь, мне пришла в голову одна мысль, - сказал он.
- Да?
- Кинжал, который я подарил тебе… Он все еще у тебя?
Кьяра еще больше погрустнела.
- Это то, чего хотел твой дед, - тусклым голосом сказала она, но все-таки сняла с пояса кинжал.
Тот хищно блеснул в белом сиянии, льющемся от лица и ладоней эльфа. Зачарованная сталь, кровавик в рукояти… Красивая и почти бесполезная для чародейки вещица. Эридан осмотрел лезвие, и блик пробежал по идеально заточенной кромке.
- Он хотел, чтобы я убил себя… - ответил альбинос, расслабляя пряжки доспехов. –Может так и получится, но я хочу другого…
“Что он задумал?” - мелькнуло в голове тифлингессы, и в следующее мгновение она уже помогала ему снимать доспехи. Мелодичный звон становился все громче и громче. Латы с бряцаньем упали на пол, а следом полетел войлочный подлатник, камзол и рубашка. Белые вены исчертили уже все тело, эльф застонал от приступа боли, которую уже не мог сдерживать. Он сел у стены, упершись в нее спиной, и нацелился кинжалом в самый яркий всполох в груди, откуда тянулись сияющие нити. Круглая точка размером с небольшое яблоко, почти у самого сердца. Эридан несколько раз примерился и сделал вдох.
В этот самый момент звон окончательно оглушил Кьяру. В голове прозвучал приказ Керески: “Помешай ему”, - и девушка с ужасом осознала, что не в силах сопротивляться ему. Ринувшись вперед, она схватилась за рукоять, желая вырвать кинжал из рук эльфа, тот вздрогнул от неожиданности, лезвие отклонилось от цели. Чародейка уперлась в белобрысого ногами, прилагая все силы, но король был чудовищно силен. Лезвие аккуратно вошло в плоть, погрузившись на четверть длины. Эридан поморщился от боли, по гладкой коже заструилась кровь. Несмотря на сопротивление чародейки, он медленно повел разрез вдоль грудины. Громкий то ли щелчок, то ли хруст, эльф закричал от боли, содрогаясь всем телом, а из раны хлынула кровь.
“Помешай ему!” - завопил голос Керески, и Кьяра беспомощно наблюдала, как ее руки пытаются выбить кинжал из цепкого захвата эладрина. Что-то продолжало хрустеть, эльф снова вскрикнул от боли. Повернув в ее сторону белые провалы глаз, он попросил: