- Милость Владыки велика, хоть и не безгранична. Первое предупреждение высечено на плоти. Второе будет высечено на кости, а третье - на душе.
Ятар и Каленгил что-то яростно завопили по-эльфийски, Арум прикрыл лицо рукой.
- Мне нужно обработать раны, - сказал драконид. - Ты все равно не сможешь помочь. Ложись спать. Постарайся восстановиться.
- Хорошо, - ответила Кьяра. - Пару часов посплю. А потом разбуди меня. Хочу посидеть с ним.
Она вновь забылась тревожным сном. Через некоторое время драконид аккуратно потормошил ее:
- Ты просила разбудить. Я перевязал его. Он вроде спокойный. Я лягу поспать. Если что-то случится, то буди.
- Отдыхай, Арум, - кивнула в ответ девушка.
Жрец устроился возле костра, а Кьяра подошла к белобрысому, сидящему недалеко от огня. На его торсе и руках появились свежие повязки, в мочке левого уха красовалось кольцо регенерации на замысловатой застежке. Покрытое испариной лицо поблескивало при неверном свете пламени и красного ореола, но он действительно был спокоен. Сев рядом, девушка погладила его по голове, по взъерошенным волосам. Прикрыв глаза, тот печально опустил голову.
- Я заколол убийцу, подосланного Арфистами, левой рукой, лёжа на постели, - тихо сказал он, нарушив молчание. - Где же сейчас эти Арфисты? Такой шанс упускают.
- Эридан, не переживай, - ласково ответила чародейка, продолжая гладить по волосам. - Руки восстановятся, а пока у тебя есть мы. Я от тебя больше не отойду, мне хватило прошлого изгнания.
- Хоть что-то хорошее, - слегка улыбнулся эльф.
- А ты сомневался? - улыбнулась Кьяра. - Ятар и Гил теперь считают меня чудовищем.
- Почему?
- Ляпнула кое-что не подумав, - вдохнула она, - а моя рациональность корежила и тебя.
- Горько чувствовать себя бессильным, - признался Эридан, и улыбка сошла с его лица. - Да ещё выговорили мне знатно, но я так спокоен. Не знаю почему.
- Понимаю, - кивнула чародейка. - Когда была слепа, тоже чувствовала себя беспомощной, и когда питомец Лемифинви меня чуть не прибил...Что тебе сказали?
Она аккуратно наклонила его так, чтобы голова легла на ее колени. Удобно устроившись, альбинос прикрыл глаза от теплых и нежных поглаживаний по волосам, словно вернувшись в детство. Когда никто из прислуги не видел, мать Элледина иногда гладила его по голове, и в те минуты он испытывал покой и счастье. Родная мать была такой отстраненной и холодной.
- Ничего, о чем стоило бы беспокоиться, - ответил он. - Повырезали на моей спине, но я такое сам с собой проделывал двадцать лет назад. Правда, раскаленной спицей. В общем, это пройденный этап. Не страшно.
Кьяра вспомнила выжженную надпись, которая раньше красовалась на его плече. Клеймо Аурил. Она и не знала, что он сам его нанес.
- Все запутанней и сложнее, - вздохнула девушка. - Свободы ни тебе, ни мне, похоже, не видать, как и спокойной жизни. Тебе назвали сроки?
- Дали два месяца, но я справлюсь. Если моя душа достанется Маммону, невелика потеря. Я все равно после смерти обречён на непокой.
Эльф задумался обо всем, что за недавнее время произошло вокруг. Он стал центром каких-то странных и пугающих событий, разрастающихся, словно грозовой фронт. Эта буря не пощадит никого.
- Ты можешь уйти, - задумчиво сказал Эридан, - и, может, забыть все это как страшный сон.
Он не хотел, чтобы она уходила, но больше этого он не хотел стать свидетелем ее смерти.
- После вчерашнего не уверена, что могу, - пожала плечами Кьяра, - но, главное, не хочу. Не вредничай и не упирайся. Странно, рогов у тебя нет, а иногда складывается ощущение, что ты баран.
Слегка щелкнув его по лбу, она улыбнулась, а затем тихо продолжила:
- Помнишь, предложение Арума? Я вот думала об этом. Может, стоить принять? Знаю, что ты не хочешь...
- Зачем Темпусу тот, кто не хочет быть верным клятве? - резонно заметил эльф. - Я служу ему каждый раз, как вступаю в битву. Нет, Кьяра, Темпусу нужен Арум как его рыцарь, а я разве что в качестве инструмента. Неужели это то, что мне суждено?
Последнее он сказал с горечью. Служба на Ледяную Деву заронила в нем сомнение: жив ли он? Может ли чувствовать и дышать свободно, или он просто голем из плоти, ведомый чьей-то волей? Произошедшее за последнее время доказало, что его сердце все еще бьется и способно на чувства. Темпус, конечно, не Аурил и вряд ли стал бы пытать Эридана, но до конца дней пришлось бы служить целям Владыки Битв. У эльфа было смутное чувство, что он снова может попасть в ловушку долга. Он не боялся вести борьбу и давать обещания, чтобы потом держать слово, но этот выбор он хотел делать сам, без указки высших существ, живущих по своей странной логике.