- Многие эльфы знают парочку заговоров, но на этом знания заканчиваются. Я никогда не видел себя в роли заклинателя. Мечи мне понятней.
Кьяра поняла, что в отличие от Сумана или Корлиана, этот парень никогда не стремился к судьбе волшебника или чародея. Что ж, это был его выбор.
Повеселев после победы в гонке, тифлингесса вернулась в сокровищницу. Она провела там весь оставшийся день. Сокровищница начала принимать упорядоченный вид, ценности были описаны и разложены по сундукам. Остались многочисленные монеты, и на их подсчет может уйти много времени. Уставшая, но довольная проделанной работой, Кьяра спустилась в тронный зал, застав там Эридана, ужинающего с помощью Ангвис.
- Присоединяйся, - сказал эльф, взглядом указав на второй стул, и девушка с радостью согласилась.
За ужином она порадовала эльфа своими успехами в сокровищнице и на поприще изучения языка. По взгляду белобрысого она сумела прочитать, что ему тоже есть что рассказать, но он не хочет делить эту информацию с эльфийской служанкой.
После ужина, поднимаясь в покои, он рассказал:
- Мы преуспели в воскрешении феи. Она сейчас в темнице. Информация, которой она поделилась, не порадовала. Как и предполагал Зариллон, области зимы - канал получения Аурил энергии этого плана. Она усиливает себя, но это происходит сейчас и на материальном плане. Ледники двигаются, зима медленно наступает. Она берет энергию отсюда и расширяет зону своего влияния там. Рано или поздно она высушит этот план и покроет зимой тот. Это будет долго, медленно... но неизбежно.
- Наверное, поэтому боги и вступили в игру, - тихо предположила Кьяра.
- Возможно, - кивнул Эридан, - и, возможно, есть способ это прекратить, но требуются очень редкие ингредиенты, - он усмехнулся невесело. - У тебя случайно не завалялось пара кусочков окаменевшего тела бога и материя чистого хаоса?
“Очень смешно”, - фыркнула про себя девушка, а вслух сказала:
- Вы умные, что-нибудь придумаете.
Они погрузились в густые сумерки спальни.
- Это не все, - вздохнул эльф. - Фрайна рассказала, что ведьмы хотели со мной сделать. Я ничего не понял, но Зариллон объяснил, что они хотели призвать часть силы Аурил в этот мир. Во мне что-то есть, что не позволяет Аурил отстать от меня. Что-то специфическое.
- Твои обаяние и неотразимость? - фыркнула Кьяра.
- Я неотразим, это бесспорно, - самодовольно усмехнулся он. - А теперь раздень меня, что ли. Одежда скрывает большую часть моей неотразимости.
- Как пожелаете, Ваше Величество, - с показной покорностью ответила чародейка, расстегнув фибулу плаща.
- Даже богиня без ума от меня. Разве что ее страсть несколько холодна и убийственна.
- То есть с Аурил ты тоже занимался любовью? - невинно спросила Кьяра, расстегивая пояс поверх его кафтана.
- Давай не будем о травмирующих событиях, - рассмеялся он, а про себя подумал: ”Лучше тебе не знать”.
Девушка хмыкнула, переключившись на пуговицы камзола:
- Тогда расскажи про дракона, с которой ты был знаком.
- Ее звали Фанаиндиль, - начал Эридан. - Во всяком случае, так она представилась. "Белая лилия" на старом наречии. Вероятно, это меня и привлекло. Не часто встречаешь на материальном плане эльфа, знающего старое наречие. Я же не знал, что она не эльф.
- Странно, что она решила принять облик остроухого, - заметила Кьяра, стаскивая с него камзол. - Драконы не любят эльфов, не могут простить им Драконью ярость.
Картинка из прошлого мелькнула перед внутренним взором девушки: совет древних металлических драконов ставит условие. Эльфы должны принести извинения за содеянное много сотен лет назад. Пришлось пойти на шантаж, чтобы остроухие выполнили требования драконов, и тогда Кьяра окончательно разочаровалась в эльфах.
- Индиль была своеобразной, - улыбнулся белобрысый. - Она как раз любила эльфов. Что ж, и такое бывает.
Он вспомнил, как однажды драконесса явила истинный облик, и его чуть не снесло волной невообразимой мощи. Тогда его удивило, как что-то столь маленькое и хрупкое становится таким большим, сверкающим и грозным… Они провели вместе три удивительные недели и расстались на дружеской ноте, несмотря на то, что их цели были тогда абсолютно разными. С тех пор прошло два года, но эльф иногда вспоминал ее в трансе. Мирные прощания освобождали сердце и дарили покой.
Полностью раздев Эридана, Кьяра и сама разоблачилась, оставшись только в длинной рубахе. Эльф отстранился, осмотрел ее поблескивающим взглядом и тихо сказал:
- Твои крылья сейчас так сверкают. Словно украшение... Я забыл, о чем говорил.
Чародейка удивилась. Она прекрасно знала, что чешуйки тускло поблескивали на свету, но чтобы сверкать? Замерев у зеркала, девушка расправила крылья. Они очертились серебристым светом, словно идеально заточенные лезвия.