- А там что? - спросила она, указав на одинокое строение чуть поодаль.
- Там кошмар, - как ни в чем ни бывало ответил Эридан, и для чародейки это оказалось последней каплей: уж про исчадие он бы точно не стал рассказывать какой-то малознакомой девице!
Снова прощупав эльфа магическим чутьем, девушка обнаружила следы хитро сплетенного волшебства, порабощающего разум. Ощущалось что-то до боли знакомое, из Нижних Миров. Кьяра взмахнула рукой, развеивая заклинание, и Намиас, отпрыгнув от эльфа, растворилась в воздухе, словно морок. Эридан оглянулся по сторонам.
- Она была в голове, - сказал он Кьяре. - Задавала вопросы. Все, что касалось Маммона и камня, а я просто не мог не отвечать.
- Прости, что сразу не раскусила ее…
Кьяра слегка повесила нос. Из-за ее недогляда важна информация оказалась в чужих руках, с неизвестными для них последствиями. Эльф успокаивающе погладил ее по плечу:
- Ты бы не смогла. Она давала мне команды.
Немного помолчав, он добавил:
- Это сила суккуба, однозначно. Все интересней. Если они хотели вызвать любопытство, то они даже перестарались.
- То-то Калар так безошибочно определил, что серой пахнет не от меня, - кивнув, ответила девушка.
Эльф снова поморщился, схватившись за голову.
- Я уже ни на что не способен, - сказал он. - У меня нет сил радоваться, что жив и коронован.
- Тогда пошли спать, - предложила тифлингесса.
Пройдя через тронный зал, они отпустили Зариллона отдыхать и оставили Элледина за главного, следить, чтобы гости насмерть не передрались. Сделав слугам наказ накрыть столик в спальне снедью, принесенной прямиком из кухни, и кувшинчиком хорошего вина, они отправились в покои.
Проходя через сад, Кьяра немного замешкалась, выуживая из кустов спрятанную волшебную сумку.
Бом! - словно кто-то ударил в невероятных размеров колокол. Волна низкого громкого звука чуть не сбила девушку с ног, а Эридана и вовсе опрокинула на пол. Девушка подбежала к нему, помогла встать и заметила, что из его уха струится кровь. Волшебное кольцо поправит это, но все равно очень неприятное повреждение. Оглядевшись, девушка заметила на полу полупрозрачные символы. Взрывные руны. Их сложно заметить, и они могут быть весьма опасными. Кто-то потратил не менее четырех часов, чтобы установить ловушку, и учитывая, что это - единственный путь в королевские покои, ясно как день, для кого она предназначалась. Развеяв вредоносную магию, они направились к лестнице наверх. На шум прибежала охрана, но Эридан отправил их восвояси, следить за гостями.
В спальне эльф вновь согнулся от приступа боли, а затем вдруг рассмеялся к вящему удивлению тифлингессы.
- Меня отравили, - объяснил он сквозь смех, присаживаясь на край кровати. - Меня обольщали, порабощали, предавали, пытались женить, рубили, жгли, очаровывали и обманывали. Без отравления день был бы потерян.
Вздохнув, тифлингесса достала одно из редких зелий, что хранились в сумке. Эридан выпил снадобье, и боль отпустила его. Девушке оставалось только догадываться, когда его могли отравить. Во время приема эльф ничего не ел, а незадолго до этих событий он и вовсе ничего не пил.
Слуги принесли поднос с хлебом, мясом и сочным виноградом. Первым делом белобрысый сделал хороший глоток прямо из кувшина с вином, не размениваясь на мелочи вроде кубков. Они накинулись на еду, словно два оголодавших зверя. Выпитое залпом вино ударило в голову, и Эридан почувствовал, что захмелел. Заметив это, девушка с удовольствием подразнила его, а затем потянула в купальню. Эридану нужно было смыть с себя кровь. Теплая вода ласкала кожу и дарила чувство легкости. Хорошенько вымывшись, эльф долго разглядывал новый розовый шрам, пересекающий живот: напоминание о страшной ране, чуть не перечеркнувшей его жизнь. Этот день был настоящей квинтэссенцией традиций Страны Фей: смерть и новое начало, круговорот крови и страсти. Лихорадочный, кипящий жизнью мир, где можно одинаково восхищаться прекрасным горным водопадом и потоком крови из вскрытого горла. Он не любил хаос, но его всегда гипнотизировала жестокая красота.... Оставалось только догадываться, сожрет ли его этот мир, подчинится ли или, как и прежде, останется к нему глух к нему?
После купания Кьяра долго разминала ему спину, пока белобрысый совсем не расслабился и не превратился в мягкого распластавшегося на кровати кота.
- Эксплуатирую тебя нещадно, - пробормотал он, прикрыв глаза. - Как ты только выживаешь?
- Не знаю. Надо подумать о побеге, - ответила девушка, устроившись рядом.
- И даже скучать не будешь?