- Не бойся меня, великий маг, - рассмеялась женщина. – Я пришла поговорить с тобой как демон с демоном.
С этими словами она откинула капюшон, Мерлин увидел налитые кровью злобные глаза отвратительной старухи.
- Генит! – с отвращением воскликнул он.
- Да, это я, Мерлин! Отчего ты так не любишь меня и зачем вмешиваешься в мои дела? Что тебе до бриттов? Помнишь ли ты кто твой отец?
- Я все помню, Генит! Вспомни и ты, что я бритт на три четверти.
- Это поправимо, Мерлин! Твой отец – фомор. Что же ты вредишь им теперь?
- Тебе не понять этого. Зачем ты говоришь о бриттах? Бритты или саксы, римляне или греки – тебе все равно. Ты ненавидишь всех людей и радуешься, лишь когда льется кровь.
- Это правда! – Генит потерла руки и отвратительно усмехнулась. – А за что их любить? Раз ты боишься будущего, поговорим о прошлом. Когда-то здесь было царство сидов. Под землей жили гномы, на лугах водили хороводы сильфы, а по берегам реки пели ундины. Они тоже ссорились и даже воевали. Но они были бессмертны, потому что были частью всего сущего. Но вот пришли смертные люди. Они распахали луга, изуродовали мостами реки, разрыли холмы. Какое-то время они почитали сидов и приносили им жертвы. А потом они нашли себе единого Бога, и для нас не осталось на земле места. Если так пойдет дальше, нам останется только остров Аваллон, земля же вся будет принадлежать людям и их Богу.
- Ну и что? – пожал плечами Мерлин.
- Может быть и ты поклонишься новому Богу? – язвительно спросила Генит.
- Я – только то, что я есть, ни больше, ни меньше, - безразлично отозвался чародей. – Я живу на земле среди людей, но мне доступен и мир сидов. Ни в одном из этих миров меня не принимают полностью, но оба эти мира не могут быть полными без меня. Что еще?
- Отчего же ты боишься безумия и почему тебя страшит будущее? – вкрадчиво прошептала старуха.
Мерлин поежился и протянул руки к очагу.
- Тебе же дан пророческий дар, - продолжала она. – Ты знаешь и собственную судьбу, и судьбу любимых тобой бриттов. Ты не любишь крови, но ведь опять предстоит большая резня. Баннанах не останется без дела. Знаешь ли ты, что саксы тут не причем?
- Я видел рядом с козлом кота и знаю, кто грозит Дракону, - грустно сознался чародей.
- Да, имя этого кота Горлой. И он уже призвал на помощь ибернийцев, пока ты, не спеша, добирался до горы Эрир, собирая травы и делая примочки вилланам. Мудрецы не торопятся, а воины не медлят. Что ты теперь намерен делать, Мерлин?
- Я должен примирить короля и герцога.
- Попробуй, Мерлин! Может быть, тебе это удастся. Твой пророческий дар силен, и вскоре ты узнаешь, что из этого выйдет. Если тебе наскучит играть в игры людей, позови меня, я помогу тебе стать настоящим демоном…
Сказав это, Генит растворилась в воздухе, а маг опять начал собираться в дорогу.
Пока он добирался до королевского замка, до него доходили тревожные вести. Неспокойно было на душе чародея, ибо хорошо понимал он значение визита Генит в его пещеру. Она знала что-то, что пока было недоступно ему самому. Он же надеялся на свой пророческий дар и боялся его. Всей душой любил он Утера Пендрагона, хотя никогда не забывал, что король всего-навсего человек. Никогда еще не было Мерлину так одиноко под небом Британии. Он ждал чего-то ужасного, и его ожидания оправдались.
Когда он подъезжал к Лондону, его охватила вдруг страшная слабость, закружилась голова. Тяжелый туман заклубился вокруг чародея. Размылись очертания деревьев, небо и земля поменялись местами. Мерлин вдруг ясно увидел Утера, шарящего в чужом сундуке, а рядом с королем стояла злобно улыбающаяся Генит. Потоки крови струились под ногами короля. А потом Мерлину пригрезились разрушенные замки и поля, на которых стонали умирающие бритты.
Когда туман рассеялся, чародей продолжал стоять на дороге, скованный ужасом. Он нашел в себе силы подхлестнуть коня, чтобы продолжить путь и ободрить короля перед неминуемым столкновением с Горлоем. Вначале он думал принять участие в походе Утера, чтобы, воспользовавшись первой же возможностью, примирить его с непокорным герцогом. Но вдруг Мерлин увидел на лице короля то выражение жестокости и сладострастия, которые поразили мага в его видении. Тогда- то он и поспешил покинуть замок.
Тогда Мерлин долго бродил вокруг стен твердыни. Он видел, как выступило из ворот войско, как подъехал к Утеру Ульфиус и что-то сказал королю, отчего тот громко рассмеялся. Нестерпимая боль пронзила сердце чародея. Медленно побрел он прочь от Лондона.
Долго он шел, пока не вышел на побережье. Серые волны накатывались на берег. Они разбивались о камни, превращаясь в хлопья пены. От холодного ветра его пробирала дрожь, но голова Мерлина горела. Ему показалось, что по морю летит колесница. На мгновение маг обрадовался: он подумал, что это светлый сид Манавидан спешит к нему, дабы приободрить упавшего духом чародея. Но это была лишь рыбачья лодка, бьющаяся с прибоем.