В парадной зале был накрыт пиршественный стол, королевский кравчий поднял из погреба лучшие вина. Со всех концов королевства прибыли ко двору барды и музыканты, чтобы явить свое искусство цвету британского рыцарства. Суетились пажи и оруженосцы. Наиболее близкие и преданные Утеру Пендрагону рыцари, Эктор и Ульфиус, постоянно переходили от одной группы баронов к другой, чтобы никто из явившихся в королевский замок не почувствовал себя обделенным вниманием, а заодно и зорко следили, не назревает ли где между вспыльчивыми рыцарями ссора. Но бароны были настроены благодушно и радовались долгожданному миру.
Мерлин же стоял на стене, с нетерпением поглядывая на дорогу. Его тревожило отсутствие Корнубийского герцога. Но вот вдали заклубилась пыль, и вскоре маг смог разглядеть роскошный паланкин, окруженной свитой в парадных одеяниях. Рядом с паланкином на мощном скакуне гарцевал Горлой. Мерлин не торопясь спустился со стены, чтобы предупредить короля о прибытии властителя Корнубии.
Пожелав оказать честь своему недавнему противнику, Утер Пендрагон вошел в залу сразу же после появления Горлоя. Он направился к герцогу, приветливо улыбаясь. Корнубийский властитель шагнул навстречу королю, и из-за спины вошедшего появилась прекрасная леди. Взглянув на Игрейну, Утер Пендрагон на мгновение остановился , глаза его широко распахнулись, но он быстро овладел собой и с подобающим достоинством принял приветствие Горлоя. Когда герцог представлял королю свою супругу, Утер долгим взглядом посмотрел в глаза Игрейны. Леди не отвела взора и ласково улыбнулась королю. Лицо Горлоя помрачнело. Внимательно следивший за всем происходящим, Мерлин тут же подошел к герцогу и спросил его о причине отсутствия в его свите сына.
- Кадору предстоит унаследовать Корнубию, - сухо отвечал герцог, - а властитель должен владеть изрядной мудростью. Я направил сына в Амбресбери, где святые отцы серьезно занимаются его воспитанием. Полагаю, что в его жизни будет еще достаточно пиров и развлечений.
- Это серьезное основание, герцог, - склонил голову Мерлин. – Если ты веришь в мой пророческий дар, я могу успокоить тебя: твой сын будет славным рыцарем и достойным правителем.
Услышав слова Мерлина, Корнубийский правитель не смог скрыть довольной улыбки. Улыбнулся и чародей: ему удалось погасить вспыхнувшее раздражение герцога.
Между тем сенешаль пригласил баронов к столу. Мерлин, как и все приглашенные, откликнулся на призыв и занял свое место недалеко от короля, он единственный не притронулся к пище. Вертя в руках драгоценный кубок, он внимательно следил за пирующими рыцарями. Вино развязало им языки, и они бахвалились друг перед другом, вспоминая охотничьи и военные подвиги, восхваляя богатства своих земель и замков. Даже сдержанный Эктор рассказал какую-то немыслимую историю о чудовищном вепре, которого он задушил голыми руками.
Мерлин усмехнулся и незаметно посмотрел на короля. Утер Пендрагон, сидевший во главе стола, казалось, слышал и видел всех. Для каждого гостя он находил слова, свидетельствующие о равном к ним внимании. Но чародей видел, как взгляд короля постоянно возвращается к леди Игрейне. Видел он и ответные взгляды, которыми супруга Корнубийского владыки изредка одаривала Утера Пендрагона. Леди Игрейна казалась смущенной. Она много слышала о мужестве и справедливости младшего сына Константина. Ее любопытство было возбуждено еще до встречи с Верховным королем бриттов, и вот теперь она с интересом смотрела на него. С присущей умным женщинам наблюдательностью она отметила благородство манер Утера Пендрагона, но особенно ей понравилось то, как обращался король со своими соратниками. Она поняла, что Утер Пендрагон опирается на всецело преданных и любящих его рыцарей, которым отвечает столь же сильной любовью и уважением.
- Вот здесь сейчас рыцари похвалялись своими сокровищами, - услышала Игрейна голос своего супруга и с изумлением повернулась к нему.
Мерлин тоже обратил свой взор на герцога. Горлой с трудом скрывал кипевший в его груди гнев. Его лицо налилось кровью. Он подставил кравчему свой кубок и, выпив налитое вино, продолжал:
- Но самым большим сокровищем на этой земле обладаю я. Пусть простит меня король Утер Пендрагон, но я богаче и счастливей его… После этого пира он опять останется один. Его будут развлекать заезжие барды, а свои заботы он будет поверять Мерлину, которому одинаково хорошо живется при любом королевстве. Я слышал, что его звали «прорицатель Вортегирна». Правда ли это, Мерлин?