Герцогиня замолчала и с мольбой посмотрела на мага.
– Вы правы, леди! Здесь не обошлось без колдовства, – признался Мерлин. – Но вы не задали самого главного вопроса. Задайте же его, леди!
– Если это колдовство, – с отчаянием выкрикнула женщина, – то кто же тогда отец ребенка, которого я ношу под сердцем?
– Не волнуйтесь, герцогиня! – торжественно произнес маг. – Вы задали все свои вопросы и узнаете все, что вас интересует. Но теперь мой черед. Прежде вы должны ответить на вопрос Утера Пендрагона, Верховного короля бриттов: любите ли вы его, согласитесь ли стать супругой и королевой бриттов?
Услышав вопрос Мерлина, Игрейна залилась краской и попыталась отвернуться. Потом она прикрыла лицо руками. Магу показалось, что герцогиня хочет убежать из залы. Наконец, в глазах ее блеснули слезы, и дрожащим голосом она упрекнула чародея:
– Разве настоящий друг задаст такой вопрос после признания, которое я сделала?
– Король знает о вашем ребенке, и я настаиваю на честном ответе, леди! Ничего не бойтесь, ведь на вашей стороне и Судьба и Звезды.
– Я люблю Утера Пендрагона, я люблю его как Верховного короля бриттов и моего повелителя, я люблю его как женщина может любить мужчину, но я недостойна стать его супругой.
В отчаянии Игрейна закрыла лицо руками.
– Вы достойная, леди, – мягко произнес маг. – Кроме вас никто не достоин стать королевой бриттов.
– Нет, нет! – покачала головой герцогиня. – Выслушай меня, Мерлин! Выслушай, и ты поймешь, почему я обязана отказаться… Отказаться не от чести, а от счастья. Я давно полюбила Утера Пендрагона за его деяния, мудрость и решительность как своего короля, как Верховного короля бриттов. А когда я увидела его в замке, куда привез меня Горлой, я полюбила его, как женщина может полюбить мужчину. Слышишь ли ты меня, Мерлин? Я полюбила его, и ничего не осталось во мне, кроме этой любви. Но в ночь смерти герцога Горлоя, когда он явился в Тинтажель, что-то произошло со мной. Никогда не испытывала я нежности к своему супругу, хоть всегда была почтительной и верной женой. Но, увидев его в ту ночь, я почувствовала к нему испепеляющую страсть. Я с нетерпением жду от тебя ответов на свои вопросы, но кем бы ни оказался тот, кто посетил меня в ночь смерти герцога, Горлоем или принявшим его образ инкубом, ты должен понять, что после этой ночи я недостойна стать супругой Утера Пендрагона, хотя любовь к нему сейчас переполняет мою душу!
– Есть ли в Тинтажеле палач? – серьезно спросил маг.
– Да, Мерлин! – ответила, опустив голову Игрейна.
– Что же! Вы можете предать меня в его руки, ибо я один повинен в содеянном. Вам надлежит знать, что в ту ночь вы принимали в своем замке Утера Пендрагона, которому я придал сходство с вашим супругом волшебными чарами. Я сам сопровождал его, приняв облик Кадора, а затем возмутил душу герцога Корнубийского, заставив его выехать из-под защиты Демилиока навстречу неминуемой смерти. А сейчас вы носите сына Верховного короля бриттов.
– Почему вы это сделали, Мерлин? – не поднимая головы, тихо спросила леди Игрейна.
– Много враждебных сил нынче ополчились против Британии, – горько усмехнулся Мерлин, – а наш король, увы, последний потомок рода Константина, и у него нет и не могло быть наследника, ибо он полюбил вас, леди, полюбил всем сердцем, как только может мужчина полюбить женщину. Что же мне оставалось делать? Я мог выманить Горлоя из Демилиока, чтобы его смерть освободила вашу руку. Но если бы в этом сражении погиб Утер Пендрагон? Ведь фоиоры и бездушная Генит все время пытаются натравить на нашего короля злобного Баннанаха. Мог ли я оставить бриттов без законного короля? Можете передать меня вашему палачу, леди, но сейчас я убежден, что другого выхода не было. Что бы ни случилось теперь, вы носите в себе жизнь самого великого и могучего из всех королей Британии. Ради этого и мне самому была дарована жизнь инкубом. А теперь судите сами, леди! Позовете ли вы палача?
Игрейна отрицательно качнула головой.
– Станете ли вы супругой Утера Пендрагона?
Леди наклонила голову.
– Оставите ли вы меня в числе своих друзей или пожелаете, чтобы я никогда не попадался вам на глаза?
– Помолчи хоть мгновение, Мерлин, – едва слышно произнесла женщина, и маг увидел, что она плачет.
В очаге потрескивали жарко горевшие дрова, за стенами башни слышался угрюмый гул прибоя, а в башне тихо плакала прекрасная женщина, и Великий королевский маг не знал, что ему делать. Он смущенно стоял возле очага, тщетно надеясь, что в пламени мелькнет суровое лицо Мелта, подсказавшего бы так нужные ему сейчас слова. Время застыло, и магу показалось мгновением три месяца его пребывания между жизнью и смертью. Наконец Игрейна успокоилась, вытерла глаза и подошла к Мерлину.