Стоя у рва и ожидая, когда опустится подъемный мост, Мерлин смотрел, как недалеко от берега борется с прибоем небольшой корабль. Неожиданно огромная туча скрыла солнце. Грозно зашумел штормовой ветер. На гребне пенного бурана появилась колесница с суровым юношей, метнувшим тяжелое копье в мгновенно рассыпавшийся корабль. Когда подъемный мост опустился, на небе вновь безмятежно сияло солнце, а на море не было и следа канувшего в пучину судна. Мерлин нахмурился. Он понял, что и Манавидану приходится зорко следить за враждебными силами
Хотя преданность находившихся в замке людей не вызывала сомнения, Мерлин взял за правило проверять еду и питье, подававшиеся молодым леди. Однажды, взяв в руки кубок, предназначенный для королевы, маг заметил, как потемнел волшебный камень в его перстне. Это означало, что питье отравлено. Чародей приказал позвать кравчего, готовившего напиток. Велико же было его изумление, когда он узнал, что старый слуга, которому леди Игрейна всецело доверяла, закололся кинжалом, опасаясь допроса. Смерть кравчего обрывала след, который мог вывести к гнезду, свитому изменой.
Встревоженный Мерлин приказал удалить из замка всех, на кого могло пасть хотя бы тень подозрения и без кого можно было обойтись в стенах Тинтажеля. Обеих леди поселили в центральной башне, вход в которую был заказан всем, кроме Утера Пендрагона, Мерлина, сэра Эктора и сэра Ульфиуса. Прислуживали женщинам старая кормилица леди Игрейны и юный Тельгесин. Разумеется, в любое время дня и ночи беспрепятственно посещал леди Диан Кехт, для которого не являлось препятствием ни толстые сиены, ни тяжелые запоры, ни магический круг, обведенный Мерлином вокруг башни.
Однажды ранним туманным утром младенческий крик огласил покои замка. Это разрешилась от бремени супруга сэра Эктора, подарившая своему мужу наследника. Весть о рождении юного Кея немедленно стала достоянием королевского двора, и сам Верховный король бриттов в присутствии многих благородных рыцарей поздравил своего верного вассала. Но никто не знал, что через несколько дней уже сэр Эктор, в свой черед, подойдя к Утеру Пендрагону, незаметно пожмет ему руку, не размыкая своих уст, ибо предусмотрительный Мерлин запретит даже во сне произносить имя новорожденного сына Верховного короля. Само рождение Артура было окутано глубоким покровом тайны, и очень немногие знали о том, что в Тинтажельском замке находится не один, а два младенца.
Однако вскоре, на охоте, произошла размолвка между Утером Пендрагоном и сэром Эктором, во время слишком горячего обсуждения достоинств ловчих соколов, в результате которой король приказал своему вассалу немедленно покинуть его двор и отправиться свои владения. Сэр Эктор подготовил удобный паланкин и, забрав из Тинтажеля супругу, с небольшим отрядом преданных ему рыцарей отбыл на север.
После отъезда Эктора сэр Ульфиус удвоил охрану замка, а Мерлин практически не покидал Тинтажель. Прошло еще два месяца, и наконец по стране было объявлено о рождении королевского наследника, нареченного Артуром. Ближайшим вассалам Утера Пендрагона было даже позволено лицезреть счастливую мать, державшую на коленях спеленутого младенца.
А еще через несколько дней ночью в королевский замок ворвался отряд хорошо вооруженных людей, набросившихся на охрану королевских покоев. Сам Верховный король бриттов, стоя плечом к плечу с сэром Ульфиусом, отбивал нападение. Пока два могучих рыцаря, защищая свою жизнь, наносили жестокий урон нападавшим, несколько разбойников сумели через потайную дверь, о существовании которой им было, очевидно, известно, проникнуть на половину королевы. У колыбели новорожденного Артура стояли, тревожно прислушиваясь к доносившемуся в покои шуму, леди Игрейна и Мерлин.
Увидев ворвавшихся негодяев, Мерлин обнажил свой меч Инген. Разгорелась схватка, во время которой Ингрейну и прикрывавшего ее Мерлина оттеснили от колыбели. Один из нападавших подскочил к мирно спавшему, невзирая на страшный шум, ребенку и рассек его ударом своего меча. И тут его взору явилось чудо: из разрубленной колыбели вылетел ворон, а на его месте только что мирно спавшего ребенка оказалась глиняная кукла, разбитая мощным ударом.
Веселый смех Мерлина, заглушивший шум схватки, вселил ужас в сердца нападавших. Ворвавшиеся в этот момент в покои сэр Ульфиус и подоспевшие ему на помощь королевские вассалы обезоружили и связали наемных убийц. Вошедший следом Утер Пендрагон приказал увести их и внимательно осмотреть внутренние покои, переходы и окрестности замка.
Когда в башне остались только король, леди Игрейна, сэр Ульфиус и Мерлин, королева бросилась к чародею.
– Тысячу раз был прав ты, мудрый Мерлин, – с чувством произнесла она, взяв мага за руку. – Но неужели же я обречена никогда не видеть своего сына?
– Вы увидите его, леди, в расцвете сил и могущества, – отвечал Мерлин. – Вы узнаете силу его сыновней любви и королевской признательности за все, что вы сделали для него. Но будет это нескоро. Сами видите, сколь велика опасность.
– Я вижу, добрый Мерлин, покорно признала королева.
– Грозит ли опасность королю? – тревожно поинтересовался сэр Ульфиус.
Чародей пожал плечами:
– Королям всегда грозит опасность – таково тяжелое бремя верховного правления. Но пока в безопасности Артур, опасность Утера Пендрагона уменьшается вдвое. Какой смысл убивать короля, расчищая тем самым путь к трону его законному наследнику? Жизнь Артура не убережет короля от саксов, скоттов и мятежников, подобных Горлою, но те, кто мечтает овладеть тронов Верховного короля, вначале попытаются убрать со своего пути королевского сына.
– Кого ты подозреваешь? – спросил Утер Пендрагон.
Спросил он это так безразлично и спокойно, словно речь шла о делах чужого королевства, расположенного где-то на юге континента, а не о его собственных владениях на острове Британия.
– Когда возникает внешняя опасность, когда скотты нападают на наши замки с севера, когда с запада приходят ибернийцы или с востока саксы, все ждут защиты от сильного короля и готовы, не жалея своих сил и жизней, служить ему. Но лишь только могучий король устанавливает мир и порядок в своих владениях, его власть начинает тяготить баронов, а некоторым даже начинает казаться, что они имеют не меньше права на венец Верховного короля бриттов.
– О ком ты говоришь, Мерлин? – вновь спросил король.
– Не все ли равно? Вчера это был герцог Горлой, сегодня – Лот Оркнейский, а завтра еще кто-нибудь. Дело не в конкретных людях, а в человеке вообще. Человек любит властвовать, но не любит чувствовать власть над собой. Человек всегда стремится к какой-нибудь цели, но никогда не бывает удовлетворен ее достижением. Если бы этого не было, люди давно бы погибли, утратив само желание жить.
– Значит этих людей подослал король Лот, - задумчиво произнес сэр Ульфиус и обратился к Утеру Пендрагону: – Вы покараете его, мой король?
– Нет, – покачал головой Утер Пендрагон. – Мерлин прав, я могу покарать Лота, но его место сразу же займет кто-нибудь другой. Не лучше ли попытаться превратить врага в друга или хотя бы в надежного союзника? Я силен не своим титулом, не могучим мечом, а вашей поддержкой, сэр Ульфиус! Пока рядом со мной ты, Мерлин, сэр Эктор, герцог Элдол, герцог Кадор и другие смелые и благородные рыцари, я могу быть Верховным королем бриттов. Вспомни Вортегирна, Ульфиус, его подозрительность и жестокость стали причиной всех его несчастий.