– Фу-у-ух! – Мутант покачнулся, тряхнул головой. – Фу-у-ух!
Степан собирался добить его, но слишком поспешил: забыл об осторожности, потому что был убежден в том, что перевес в кулачном бою окажется на его стороне, за что тут же поплатился. Мощный удар кулаком в подбородок опрокинул Стука на спину.
Мутант уселся сверху, придавливая коленом грудь Бамбулы. Степан еще пытался сбросить с себя пучеглаза, когда подбежал мальчик. Малой просто присел на корточки и заглянул человеку в глаза. Стуку показалось, что по щекам юного мутанта совсем недавно текли слезы. «Он плакал? – мысленно удивился Степан. – Глазуны способны ощущать скорбь? Горевать по умершим собратьям?»
Под эти мысли сознание Бамбулы утонуло в трясине глаз мальчишки. Болото это имело цвет расплавленного золота. Стук погрузился в него с головой, а когда вынырнул, вынужден был зажмуриться от ослепительного света.
Каждая лампа на потолке превратилась в маленькое, раскаленное солнце. Степану казалось, что свет этот пробивается сквозь веки, втекает через глазницы в голову и заставляет закипать мозг.
– Прокляття!
Бамбуло поднял с пола жалкие остатки своего автомата и принялся разбивать лампы. Под ногами хрустело битое стекло. С каждой разбитой лампой в бункере становилось все темнее, но Степан продолжал крушить источники света, вдруг ставшего его злейшим врагом.
Разбив все до единой лампы, Бамбуло почувствовал облегчение. Он хорошо видел в темноте и направился к выходу из бункера, думая только о проклятом электрическом свете. Дверь в подземное помещение открылась сама. На входе стояло несколько вооруженных людей. Первый бросился к Степану.
– Товарищ Бамбуло! Я – Микутин! Как славно, что мы вас нашли! Товарищ Корнилов поручил…
– Ага. Славно.
Стук схватил Микутина за плечи, провел подножку. Рядовой упал на стальную площадку лестницы, а Степан вырвал у него автомат и направил ствол на спутников солдата. Те в изумлении расступились. Бамбуло же молча вышел на поверхность и двинулся почти строевым шагом в известном только ему направлении.
Дневная Жуковка выглядела ничем не лучше ночной. На бетонных дорожках лежали мертвые лемуры, вараны, птеродактили и гарпии. Погибших в сражении с ними людей успели убрать похоронные команды, которые теперь складывали трупы мутантов в кучи, обливали их бензином и поджигали.
Черный дым костров поднимался к небу, где на недосягаемой для выстрелов высоте кружили стаи гарпий. С вышек Первого Периметра доносился треск автоматных очередей, свидетельствующий о том, что не все порожденные радиацией чудища дожидались темноты, чтобы вновь атаковать Жуковку. Лишь громада Пирамиды, пусть и с развороченной взрывом гранью, по-прежнему выглядела величественно, совсем не утратив своего праздничного вида.
Для Степана, шагавшего по поселку, все, что он видел, было мелочью, мышиной возней. На нем не было противогаза. Все, кто встречался ему на пути, почтительно расступались.
Микутин и команда, опасаясь новой вспышки гнева Стука, но еще больше боясь потерять его из вида, шли позади.
Если все старались держаться поближе к стенам зданий, – из опасения перед налетом гарпий, – то Бамбуло прятаться не собирался.
И вот в затянутом клубами дыма небе появилась черная точка. Она стремительно увеличивалась в размерах, пока не превратилась в птеродактиля. Крылатый монстр пикировал прямо на Степана, а тот продолжал идти как ни в чем не бывало.
– Товарищ Бамбуло! – не выдержал Микутин. – Товарищ…
Стук не нуждался в предупреждениях. Птеродактиль, как и все остальное, был для него всего лишь досадной помехой. Когда крылатый монстр оказался всего в трех метрах над его головой, Бамбуло резко вскинул автомат, держа его одной рукой. Очередь распорола птерозавру самое уязвимое место – шею. Он забил крыльями, пытаясь подняться, но Степан прицелился и прошил свинцом колышущееся брюхо монстра. Первыми на землю шлепнулись дымящиеся кишки птеродактиля, а за ними – он сам. Летающий мутант еще бил крыльями по бетону, когда Бамбуло перепрыгнул через поверженного монстра, отшвырнул «калаш», в котором не осталось патронов, и пошел дальше с самым беззаботным видом.
Не обращая внимания на солдат похоронных команд, суетившихся у подножия Пирамиды, он направился к хорошо знакомому бункеру, у входа которого теперь, согласно распоряжению Корнилова, дежурил усиленный отряд охраны.