— Давай! — крикнул Сидящий Бык.
В это мгновение они с Иксмалем вновь схватили меня за руки, и я тут же почувствовал, как магическая энергия начала переливаться и в их тела, объединяясь с чем-то другим и превращаясь в ураган. По моему телу, казалось, прошел электрический разряд в сотни миллионов вольт. Каждый нерв был объят пламенем. Закричав, я согнулся и инстинктивно вытянул руки вперед, пытаясь направить энергию на Присциллу и книгу. Справа и слева от меня Иксмаль и Сидящий Бык сделали то же самое.
Лишь через некоторое время мне удалось подчинить чудовищные потоки смертоносной силы и хоть как-то контролировать их.
Я направил энергию на книгу.
Это был момент абсолютного ужаса. Я стал частью этой кошмарной энергии и чувствовал, как она проникает в «Некрономикон», сталкиваясь с чем-то мрачным и в то же время живым. С чем-то, что поселилось в этой книге и грязным серым пауком затаилось в паутине тьмы. И это нечто было столь же сильным, как и та энергия, которой мы пользовались.
Битва проходила совершенно беззвучно. Всем остальным, наверное, казалось, что мы с Иксмалем и Сидящим Быком замерли на месте, глядя на книгу, но на самом деле мы вступили в бой, меряясь силами с чудовищными порождениями Тьмы, ускользавшими от понимания. И я был в гуще этого боя. Я ехал во главе войска всадников Апокалипсиса, несшихся вперед по полю, объятому пламенем; я слышал громогласные удары молота Тора об основание мира и ощущал смертоносные объятия бога солнца, изгонявшего тьму ночи. «УБИРАЙСЯ! УХОДИ! ОСТАВЬ ЕЕ В ПОКОЕ!» — раздавалось в моем сознании. «УХОДИ!» — звучало в головах Сидящего Быка и Иксмаля, и это слово повторялось вновь и вновь.
И постепенно враждебная воля начала поддаваться. Я чувствовал, как иссякают силы «Некрономикона», сражаясь с более мрачной, более яростной и более древней энергией. Одна из энергетических нитей, видимых лишь для меня и двух моих соратников, с треском оборвалась, отлетела в сторону, словно оторванная лапка насекомого, и погасла. Затем порвалась вторая, третья, четвертая нить…
И все же сила этой адской книги еще не была сломлена. В какой-то миг ее душа, обретя второе дыхание, обрушила на нас свою энергию — и мы изогнулись от боли. Но нечто, призванное Сидящим Быком, оказалось сильнее. Медленно, но неотвратимо «Некрономикон» проигрывал бой. Энергетические нити продолжали рваться, и к ярости и гневу, которые исходили от этой книги, прибавилась боль.
Внезапно я услышал исполненный муки стон. Подняв голову, я взглянул на Присциллу. Но это была уже не Присцилла.
Рядом с лежанкой, напоминавшей алтарь для жертвоприношений, стоял светловолосый юноша в черном бурнусе. Темное влажное пятно блестело на его одежде в точке прямо под сердцем, и в глазах, этих чистых ярко-синих глазах, глядевших на меня с упреком, светилась чудовищная боль.
— Неужели ты действительно хочешь сделать это? — спросил Шеннон.
Я закричал. Сидящий Бык рядом со мной дернулся, уставившись на меня расширившимися от ужаса глазами. Он что-то говорил, и его голос был исполнен отчаяния и панического страха, но я не понимал его слов. Я не мог отвести взгляд от лица Шеннона. Из его глаз потекли кровавые слезы.
— Ты ведь уже убил меня, Роберт. — Приподняв свой бурнус, он показал мне кинжал, торчавший в его теле. — Вот, видишь? Не делай этого еще раз, прошу тебя.
— Нет! — крикнул Сидящий Бык срывающимся голосом. — Роберт, нет!
Но было слишком поздно. Энергия, пульсировавшая в моем теле и требовавшая выхода, излилась. Это длилось лишь секунду, но мне показалось, что настал конец света. Послышались оглушительный гром и треск. Земля задрожала, изогнулась вставшей на дыбы лошадью и вновь затихла. Прямо передо мной протянулась зигзагообразная трещина шириной в ладонь. Я оступился, и тут ночь взрезал еще один раскат грома. Из книги, которую Присцилла прижимала к груди, во все стороны ударили тонкие молнии, оставляя глубокие борозды на земле. Сухие ветки вспыхнули. Две молнии попали в индейцев Иксмаля, убив их на месте. Упав, я перекатился на бок и закрыл лицо руками. Я был готов к дальнейшим бедам.
Но все закончилось.
Я почувствовал это в тот самый момент, когда открыл глаза. За моей спиной по-прежнему пылал костер, площадка наполнилась криками ужаса, все бросились врассыпную, но сражение древних сил закончилось. Энергетических потоков больше не было.
И все же картина, открывшаяся моему взору, была ужасна.
Тело Присциллы обмякло в путах. Ее глаза были открыты, но взгляд оставался пустым, а пальцы настолько сильно впились в книгу, что из-под ногтей потекла кровь. Огромный костер, разожженный воинами Иксмаля, рассыпался на несколько частей, как будто чей-то гигантский кулак обрушился на него, разбросав ветки в разные стороны. Земля в тех местах, куда упали ветки, загорелась. Из трещины, протянувшейся передо мной, летели искры и поднималась жаркая волна зловония. Один из людей Иксмаля скорчился на земле, прижимая ладони к телу. Он стонал, а Энни и Билл тщетно пытались обнаружить на его теле раны. Еще два индейца не шевелились.