На палубе вновь послышался какой-то стук. Он был настолько громким и при этом до странности «металлическим», что Штрауб, несмотря на испуг, замер на миг, прежде чем осмелился оглянуться. Когда же он все-таки посмотрел назад, то понял, что лучше ему было этого не делать.
За ним стояла статуя Свободы.
Это было совершенно невозможно. Вероятно, он выпил слишком много виски, кто-то ударил его по голове и теперь он лежит в больнице или в сумасшедшем доме, страдая от галлюцинаций. Эти мысли лихорадочно пронеслись в голове Штрауба, предвещая начало истерики. За ним стояла статуя Свободы!
Она была ростом всего в два метра, и ее тело излучало странный зеленовато-матовый свет, но все же это была идеальная копия гигантской металлической статуи с острова Свободы.
И она двигалась!!!
Статуя подняла руку, сделав шаг вперед, и Штрауб в ужасе отпрянул в сторону. Доски палубы затрещали под ее весом. В глазах медной леди вспыхнул мрачный злой огонек. Почувствовав прикосновение холодных металлических пальцев, Штрауб отпрыгнул назад и, споткнувшись, упал навзничь на лестницу, которая вела к рубке. Падение спасло ему жизнь. По крайней мере, на время.
Лапа металлического монстра с громким хрустом сжалась в кулак в том месте, где только что находилась голова Штрауба. Взвизгнув, Штрауб пополз по лестнице в рубку, на ходу пытаясь пнуть статую ногой. С таким же успехом он мог бы предпринять попытку вывести своими пинками из равновесия настоящую статую Свободы. От удара его ногу пронзила острая боль, и, громко застонав, Штрауб забрался в рубку. Страх не давал ему мыслить ясно, но сейчас он действовал, повинуясь инстинкту.
Не успел он захлопнуть дверь и подпереть ее плечом, как доски над его головой разлетелись в щепки и в проеме показалась отливающая зеленым рука, на ощупь пытающаяся обнаружить свою жертву. Отпрыгнув от двери, Штрауб ударился о штурвал и увидел, как дверь окончательно развалилась от легкого удара металлической руки. В следующее мгновение в дверном проеме показались гротескные матово-зеленые очертания статуи Свободы. Громадина смотрела прямо на Штрауба. Войдя в рубку, она вытянула вперед руку, но чуть помедлила, прежде чем схватить его. Со стороны казалось, что она не знает, как ей поступить. Опустив руку, статуя подняла свой металлический факел, приняв такую же позу, как и оригинал. Внезапно Штрауб увидел, что огонь был настоящим. И горел по-настоящему. Влажный холод сменился удушающим жаром. По стенам потянулись кроваво-красные отблески пламени. Та часть рубки, в которой стояла медная женщина, начала гореть. Раскаленные добела искры сыпались с факела на пол.
Штрауб продолжал пятиться, вслепую шаря вокруг руками. Нащупав бутылку виски, он задумался, не стоит ли бросить ее в голову металлическому монстру, но затем все же швырнул ее прямо в огонь. Окно рубки со звоном разбилось, и Штрауб почувствовал холод и влагу тумана. Языки пламени становились все выше, а факел в ладони статуи зашипел.
Штрауб, закрыв лицо руками, прыгнул в окно. Осколки стекла впились ему в куртку и руки, к тому же он ударился боком об оконную раму. Упав, Штрауб перекатился на палубу, но настолько сильно ушибся головой, что на мгновение потерял сознание.
Но кошмар еще не кончился. Словно сквозь шелковые покрывала, Штрауб увидел, как загорелась крыша рубки — намного быстрее, чем должна была бы. Остатки стекла в окне разлетелись от удара статуи. Рядом со Штраубом на палубу упал горящий штурвал и огненным колесом покатился прочь. Обломки досок посыпались вниз. И на фоне всего этого хаоса вновь возникла ужасная зеленая фигура, размахивающая своим факелом.
Она протянула к Штраубу свободную руку, и тот, с визгом вскочив, опять споткнулся, но в падении успел схватиться за поручни и, ударившись грудью, перекатился на спину. Металлическая рука, сложенная в кулак, с треском пробила доски палубы, и что-то раскаленное, невероятно горячее мелькнуло рядом с его лицом, оставив ожог на щеке. Крича и отбиваясь, Штрауб вскочил на ноги и прислонился к поручням. В этот момент холодная рука сжала его плечо.
Ужас придал Штраубу сверхчеловеческие силы. Он замолотил кулаками по лицу медной женщины и каким-то чудом сумел вырваться из ее хватки. Однако по инерции его понесло назад. Ударившись спиной о поручни, он охнул от боли, а затем, взмахнув руками, упал за борт. Но прежде чем захлебнуться, Штрауб успел увидеть, как его странная преследовательница наклонилась вперед и, потеряв равновесие, навалилась на поручни, смяв их весом своего тела.