— «Моби Дик»?
— Так называется мой роман.
Говард нахмурился.
— Должен признать, что никогда о нем не слышал, — смущенно произнес он.
— Ничего страшного. — На лице Мэла появилась широкая улыбка. — В Америке живут миллионы людей, которые до сих пор ничего не слышали об этой книге. — Сделав большой глоток, он ударил кружкой по столу, давая понять, что больше не хочет говорить на эту тему. — Теперь пришла твоя очередь рассказывать, Роберт. Где, черт побери, ты был все это время? И как тебе жилось?
Я начал свой рассказ, и должен признать, что потребовалось много фантазии и способностей к импровизации, чтобы описать Мэлу мою жизнь за последние четыре года и при этом не сказать ни слова правды. Но в итоге мне удалось поведать историю мальчика-золушки, и, очевидно, она была настолько убедительна, что Мэл мне поверил. А может, этому способствовала моя внешность. Как бы то ни было, я говорил почти целый час. Во взгляде Мэла читалось одобрение. Через какое-то время он, извинившись, поплелся в туалет — давали о себе знать семь или восемь кружек пива, которые Мэл влил в себя за этот час.
— И что все это значит? — спросил Говард, когда Мелвилл уже не мог его услышать. — Я, разумеется, уважаю твои чувства от встречи со старым другом, мальчик мой, но у нас дела. Мы не можем просто сидеть тут и напиваться с твоим писакой.
— Никакой он не писака. Он скорее непризнанный гений, — улыбнувшись, заявил я. — У меня есть весьма уважительная причина для того, чтобы говорить с ним, Говард.
— Какая же?
— Он работает в порту, — объяснил я.
— Как и тысячи других людей, — отрезал Говард.
— Но они не Герман Мелвилл. Я хорошо его знал, когда жил в Нью-Йорке, и если у него осталась хотя бы половина его связей, то он сможет нам помочь.
— Ты хочешь ему обо всем рассказать? — с сомнением в голосе произнес Говард. — Признаться, я не думаю, что это хорошая идея.
— А зачем что-то рассказывать? — возразил я. — В этом порту нет никого, с кем Мэл не был бы знаком. Не думаю, что нью-йоркские чиновники выдадут нам разрешение на посещение острова Свободы и осмотр статуи, — саркастично добавил я.
— А он на это способен? — не поверил Говард.
Я пожал плечами, но не стал отвечать, так как в это время вернулся Мэл. Он нес в руках поднос с четырьмя новыми кружками пива. Его покачивало. Старый добрый Мэл никогда не мог много пить. Мы чокнулись, сделали по глотку, и я перешел к делу.
— У меня к тебе будет просьба, Мэл. Вернее, две.
— Слушаю, — ответил Мэл. — Что тебе нужно?
Я чуть помедлил, но затем решил, что не стоит ходить вокруг да около.
— Мне нужны фальшивые документы, — выдохнул я. — Для Говарда и Рольфа.
Говард вздохнул, а Мелвилл смерил меня недоверчивым взглядом.
— Ага, — буркнул он.
— Что «ага»?
Мэл улыбнулся, но вид у него был разочарованный.
— Твоя история была слишком красивой, чтобы оказаться правдой. Я не стал бы писать о таком книгу. Блудный сын находит отца и получает в наследство миллионное состояние. Пф-ф! Теперь я начинаю понимать, откуда у тебя деньги.
— Ты ошибаешься, — мягко произнес я и позаботился о том, чтобы он поверил мне.
Чувствовал я себя при этом мерзко. Мне никогда не нравилось подчинять людей своей воле. Было в этом что-то унизительное. В том числе и для меня. Но у нас не было времени на долгие разговоры. К тому же я не лгал.
— Не поймите нас превратно, мистер Мелвилл, — смущенно протянул Говард. — Потеряв документы, мы попали в весьма щекотливую ситуацию, и, к сожалению, мы не располагаем временем, чтобы восстановить их легальным путем.
— Оставьте свои отговорки при себе, мистер Как-там-вас-звали, — презрительно фыркнул Мелвилл. — Вы ошибаетесь, как и ваш юный друг. Я никогда не занимался такими вещами и не собираюсь заниматься.
— Никто не просит тебя делать что-либо противозаконное, Мэл, — поспешно вмешался я. — Я знаю, что ты честный человек. Мне просто нужен адрес. Ну помоги нам, ты же всех тут знаешь. Как там наша старая компания? Она еще существует?
— Если ты имеешь в виду твою старую компанию, — в голосе Мэла прозвучала враждебность, — то она существует лишь частично. Двое ребят попали в тюрьму, кое-кто погиб, некоторые же стали вести нормальную жизнь. Но большинство покатилось по наклонной… — Вид у него стал серьезный. — Раньше вы были юными хулиганами, Роберт, но не надо обманываться. Некоторые из твоих друзей стали закоренелыми преступниками, и тебе лучше держаться от них подальше.