Но как он изменился!
От прекрасного мускулистого тела ничего не осталось. Там, где мертвую плоть прикрывала бледная кожа, теперь виднелась пузырящаяся красная ткань на костях. От нее по-прежнему поднимались едкие пары. Левая часть головы исчезла, растворившись в кислоте, челюсть сползла к плечу. Губы с правой стороны лица были растянуты в глупой ухмылке.
Голем неуверенно прошелся по комнате. Его ноги — вернее, то, что когда-то было его ногами, — оставляли склизкие блестящие следы на каменном полу. Застыв на месте, он вдруг задрожал словно лист на ветру, а затем и вовсе упал на пол. Он попытался открыть правый глаз, но покрытая кислотными ожогами кожа сползла со лба, закрыв глазницу. Подняв руку, он убрал складки кожи и разлепил глаз. Радужка по-прежнему была голубой, но зрачок расплылся, образовав странное волокнистое пятно. И все же голем видел то, что его окружало. Медленно повернув голову, он уставился на неподвижное тело, лежавшее рядом.
Максимилиан.
От вида трупа, этого гладкого, красивого тела, в создании зародилась слепая ярость. С глухим рычанием он бросился на Максимилиана и одним-единственным движением разорвал мертвеца на части. Кипящая масса, покрывавшая деформированное тело голема, начала пузыриться сильнее. Голем с трудом поднялся на ноги. В конце концов ему удалось обрести равновесие и он медленно поплелся вперед.
Дуновение ветра манило его к окну подвала. Там, за пыльными стеклами, были темнота и прохлада. Там прекратится эта мучительная боль и ему больше не придется видеть эти омерзительные гладкие тела.
А если такие тела будут и снаружи, он позаботится о том, чтобы они исчезли.
Навсегда!
Ну конечно, она заблудилась. Вероника Рошель уже полчаса бродила по темным улицам лондонского пригорода. По пути ей встречались лишь фонари.
Позавчера ей удалось устроиться на работу в доме одной состоятельной семьи в Паддингтоне. Ей просто повезло, и девушка без особых приготовлений уехала из Парижа, прихватив с собой лишь тяжелый чемодан и две картонки со шляпами. Она добралась поездом до Кале, а оттуда паромом до Дувра. На поездку в Лондон ей пришлось потратить все свои сбережения.
Разумеется, она понимала, что подобная тяга к приключениям скорее свойственна мужчинам и недопустима для девушки, не достигшей двадцати лет, но Вероника рассчитывала на свою тетю Жаннет, сестру ее матери. Тетя уже много лет жила в Лондоне, и Вероника знала, что та не прогонит ее, если племянница вдруг постучится к ней в дверь. Сразу же по прибытии в Лондон девушка отправила родителям телеграмму, но ответа еще не получила и теперь со смешанным чувством тревоги и страха думала об этом.
Тетя Жаннет, которая тоже не была в восторге от решения племянницы, действительно помогла ей. Она была знакома с одной супружеской парой, которая уже несколько недель искала няню для своих детей. Благодаря рекомендации тети Вероника смогла уже на следующий день приступить к работе.
Лондон был намного больше и суматошнее Парижа, к тому же в этом городе она чувствовала себя чужой, и теперь идея прогуляться после ужина казалась ей глупой и необоснованной. Стоял светлый летний вечер, и душу Вероники раздирали противоречивые чувства. Она еще не готова была признаться себе в этом, но уже сейчас мучилась от ностальгии.
Не успела она оглянуться, как заблудилась. Здесь все улицы выглядели одинаково, а надписи на указателях скорее сбивали ее с толку, чем помогали. Ко всем бедам еще и полная луна скрылась за темными облаками. Кроме того, стало холоднее. Вероника зябко куталась в легкую шаль. Ей внезапно вспомнились все ужасные истории, над которыми она смеялась днем: истории о мрачных бандитах, требовавших от девушек чего-то большего, чем украшения и деньги, о Джеке Потрошителе с длинным острым ножом в руке, подстерегавшем свою жертву за углом.
Вероника пыталась отогнать от себя несвоевременные мысли, но это ей не вполне удавалось. Слабые отблески страха в глубинах ее подсознания выжидали удобного момента, чтобы излить в ее душу потоки ужаса. Тихий злобный голос нашептывал ей о черной тени, где что-то шевелилось, и о шагах за ее спиной.
Постепенно, сама того не понимая, Вероника запаниковала. Она стала идти быстрее, и ее каблуки застучали по шероховатым камням мостовой. Звук шагов эхом отражался от темных стен домов и высоких железных ворот. Девушка уже не обращала внимания на указатели, не думала о том, куда идет. Где-то в темноте послышался бой часов — Биг-Бен. Вероника начала считать глухие удары: