Как и всегда, Шеннон первым вернулся к реальности. Решительно высвободившись из моих объятий, он отстранился и указал на неподвижные фигуры, лежащие у подножия лестницы.
— Нам нужно уходить, Роберт. Они были не одни. Если Некрон поймает нас, ты пожалеешь о том, что вообще родился.
Он тут же начал подниматься по лестнице, таща меня за руку. Но я остановился и мотнул головой в сторону коридора, из которого мы пришли.
— А как же остальные, Шеннон? Мы должны вернуться и освободить Тень, Присциллу и Сидящего Быка. Если Некрон заметит мое исчезновение, он отыграется на них.
Когда Шеннон повернулся ко мне, я заметил, как в его взгляде мелькнуло что-то странное. И это мне совсем не понравилось.
— Некрон сейчас занят другим, — уклончиво ответил он. — А Присцилла и вовсе… не там.
Я обратил внимание на заминку в его словах, и у меня возникло ощущение, что Шеннон на самом деле хотел сказать что-то другое.
— Что это значит? — резко переспросил я.
— Это значит, что она не там. — Шеннон вздохнул. — Об остальных мы позаботимся позже. А теперь пойдем, черт побери. Я знаю пару укрытий, где мы сможем спрятаться. Но это имеет смысл только в том случае, если мы доберемся туда живыми.
На этот раз я не стал возражать.
Это было невозможно. НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! Эта мысль с болезненной отчетливостью пульсировала в сознании Лягера. Да, это было совершенно невозможно. Он слышал, как хрустнула шея драконоборца, почувствовал, как по его телу прошла судорога агонии и оно обмякло. Драконоборец был мертв! МЕРТВ! Но… он двигался. Пошатываясь, производя странные и какие-то бесцельные движения, воин в черном встал на четвереньки. Он был неловкий и медлительный. И мертвый.
Охнув, Лягер отпрянул от ужасного создания и, закрыв ладонью лицо, перекрестился левой рукой, сам того не заметив. Его глаза расширились от страха, когда он наблюдал за этой чудовищной картиной.
Тем временем тишину утра в пустыне взрезал хор удивленных голосов, сменившийся звуками ожесточенной борьбы. Тени вокруг начали оживать, и на тамплиеров бросились десятки воинов в черном. Но Лягер заметил это, благодаря той части своего сознания, которая пока еще была способна к рациональным рассуждениям, несмотря на весь ужас, царивший вокруг. При этом тамплиер с трудом управлял своим телом. На мгновение Лягер почувствовал ледяную хватку безумия. Фигура драконоборца перед ним полностью выпрямилась и занесла меч. Ее движения по-прежнему были неуклюжими — движения марионетки, чьи нитки перепутались.
Пошатываясь, мертвый воин направился в его сторону. Голова мертвеца качалась туда-сюда, словно мышцы не держали ее. И тут черная повязка, скрывавшая лицо драконоборца, сползла, и Лягер увидел его! Это был жуткий череп мужчины, умершего много десятилетий назад. Тамплиер в ужасе завизжал, и этот захлебывающийся крик окончательно столкнул его в пучины безумия.
Тонкая, покрытая морщинами кожа обтягивала кости, поэтому лицо драконоборца больше походило на череп мертвеца, чем на черты живого человека. Глаза высохли, превратившись в полупрозрачные мешочки, в которых вращались помутневшие стеклянные шарики. Из полуоткрытого рта свисал порванный кусок кожи, бывший когда-то языком.
Чудовищное создание неторопливо приблизилось, сжимая в костлявой руке меч, и блеск смертоносной стали вернул Лягера к реальности. С воплем ужаса он отпрыгнул в сторону, уклоняясь от удара, и пнул ногой ведущую руку противника. Еще минуту назад этот прием был бы рискованным, поскольку человек, воспользовавшись такой возможностью, схватил бы его за ногу и бросил на землю. Но реакция мертвеца была замедленной, как будто он должен был отдохнуть после своей второй смерти. Нога Лягера раздробила его запястье, выбив меч из руки.
Живой труп пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, но затем все-таки упал, ударившись спиной о скалу. Тамплиер, заметив, что противник начал снова подниматься на ноги, отбросил его в сторону и нанес еще три или четыре удара. Чудовище не издало ни звука, но не оставило своих попыток подняться на ноги и продолжить бой. «Как же мне убить противника, который и так уже мертв?» — в отчаянии думал Лягер.
В это мгновение его взгляд упал на труп Деверо, о который он чуть было не споткнулся. Рука юного бретонца по-прежнему покоилась на рукояти меча, который он так и не успел обнажить. Подавив отвращение, вызванное зрелищем обезглавленного юноши, Лягер нагнулся, пытаясь взять меч Деверо. Он даже не успел вынуть его из ножен, как пальцы Деверо шевельнулись и вцепились в запястье Лягера.