Тамплиер завизжал. Звуки, вырвавшиеся из его глотки, ничем не напоминали человеческий голос. Лягер больше не сопротивлялся. Он даже не попытался отступить, когда ужасное обезглавленное тело Деверо поднялось на ноги и протянуло руку к его горлу…
— Ну все, пришли, — прошептал Шеннон. — Если и здесь мы не будем в безопасности, то другого подходящего места нам все равно не найти.
Повернувшись, он вновь смерил меня своим иронично-приветливым взглядом и улыбнулся, а затем указал на низкою дверь, через которую мы проникли в пещеру.
Эта пещера скорее напоминала штольню. Если бы здесь не было дверей и ведущей вниз лестницы, я вообще не поверил бы в то, что мы по-прежнему находимся в здании, построенном руками человека.
Кроме того, были и другие причины сомневаться в том, что мы действительно находимся в Драконьем Замке. Путь, на который нам потребовалось полчаса, непрерывно вел вниз. По всей вероятности, мы сейчас находились глубоко под замком Некрона.
— Что это такое? — Мой голос дрожал от напряжения. Сейчас я был не в лучшей форме, учитывая перенесенную мной ночь. Я заметил, что звук моего голоса подхватило тихое эхо. В тени, начинавшейся в нескольких шагах за спиной Шеннона, по-видимому, было помещение, намного большее, чем я предполагал раньше.
— Это та часть сооружения, о существовании которой никто не знает, — ответил Шеннон. — По крайней мере, я на это надеюсь.
Интонация, с которой он произнес слово «сооружение», насторожила меня, но я слишком устал, чтобы думать об этом.
— А что, если ты ошибаешься? — спросил я.
— В любом случае, ничего не изменится, — заявил Шеннон. — Он никогда не пойдет сюда.
— Почему?
Шеннон вздохнул, всем своим видом показывая, что мои вопросы уже начинают действовать ему на нервы. Но все же он ответил, и голос его звучал настолько серьезно, что у меня мурашки побежали по коже, хотя я и не понимал почему.
— Он боится, Роберт.
Я хотел задать очередной вопрос, но Шеннон поспешно поднял руку, заставив меня молчать, и отступил на пару шагов. Только сейчас я заметил, насколько резкими и неловкими были его движения, и понял, что он тоже очень устал и силы его на исходе.
— Что произошло, Шеннон? — прошептал я. — До того, как ты освободил меня. Кто тебя разбудил?
— Разбудил? — Шеннон горько улыбнулся. — Никто, Роберт. Я все это время был в сознании. — Он запнулся, и его кадык дернулся. Я чувствовал, что он едва сдерживается, чтобы не взорваться от переполнявшей его ненависти. — Некрон решил сыграть со мной злую шутку. Я был… — он неопределенно повел рукой, — парализован, можно сказать. Мое тело было парализовано. Но я был в сознании. Все это время.
От его слов у меня волосы встали дыбом.
— И как долго… это продолжалось?
— Недели… месяцы… я не знаю. — Шеннон пожал плечами. — Очень долго. Это было… не очень-то приятно. Но я привел тебя сюда не для того, чтобы жаловаться на жизнь, Роберт. У нас есть дела поважнее.
Подойдя ко мне, он взял меня за руку и усадил у стены. Сам же, усевшись по-турецки, оглянулся на коридор. Он явно нервничал.
Где-то за черной стеной, состоящей из теней, скрывалось что-то, что пугало его.
— Я слышал каждое слово, Роберт, — сказал он. — Когда ты говорил с Некроном, я понял, что на мгновение ты всерьез задумался о том, чтобы принять его предложение, не так ли?
Если бы этот вопрос мне задал кто-то другой, то я солгал бы или, по крайней мере, не ответил. Но я не мог так поступить с Шенноном. Посмотрев ему в глаза, я опустил голову и, громко вздохнув, кивнул.
— Да, — тихо произнес я, и Шеннон едва услышал мои слова, хотя сидел рядом.
— Несмотря на то что он тебя предал… — Это был не вопрос, а утверждение, но в голосе Шеннона не прозвучало упрека.
Я опять кивнул, и Шеннон легко потрепал меня по плечу.
— Ты очень любишь эту девушку, правда?
— Больше, чем кого бы то ни было, — ответил я. — Больше всего на свете, Шеннон.
— Больше Тени?
Я изумленно уставился на него.
— Больше… — Запнувшись, я покачал головой, не зная, смеяться мне или плакать. — Ты не знаешь, о чем говоришь! Тень I она не человек, Шеннон.
Молодой драконоборец лишь отмахнулся.
— Чепуха! Она человек в тысячу раз больше, чем ты или я.
— Она элохим! — Я с трудом держал себя в руках.
Шеннон улыбнулся, но его глаза по-прежнему оставались серьезными.