Долгое время магистры молчали. Они широко открытыми глазами смотрели в одну точку перед собой и пытались справиться с тем, что увидели. Нависшую тишину нарушил брат Балестрано.
— Они нападут на нас, — пробормотал он. — Сколько времени им потребуется для того, чтобы добраться сюда?
Этот вопрос адресовался брату Хейворти, но, как и до этого, магистр войны не сразу понял, что к нему обращаются.
— Час, — нервно сглотнув, сказал шотландец. — Может быть, два. Они не очень-то быстрые.
— Два часа. — Балестрано вздохнул, и его вздох прозвучал подобно стону. — Мало времени. Очень мало.
— Давайте их уничтожим, — решительно заявил ван Вельден. — У нас нет выбора.
«Да, — подумал Балестрано. — И возможно, именно этого и ждет от нас Некрон».
И все же, помедлив, он согласился.
Молча повернувшись, Андре де ла Круа и Нильс ван Вельден вышли из комнаты.
— Начинается, — сказала девушка.
Старик кивнул. В мрачном свете углей его лицо казалось окрашенным запекшейся кровью, морщины напоминали глубокие раскрывшиеся раны, а в глазах горел чудовищный блеск. Он с нежностью провел кончиками пальцев по толстой книге, лежавшей перед ним на столе.
— Да, дитя мое, — подтвердил он. — Начинается. А теперь делай то, чему я тебя учил. И постарайся. Цена слишком высока.
— Я знаю, господин, — ответила Присцилла.
Окаменев, я простоял на месте минут пять. До сих пор не знаю, о чем я тогда думал, если вообще думал, потому что следующим, что зафиксировало мое сознание, была ладонь Шеннона, опустившаяся на мое плечо, и его голос, произносивший мое имя. С трудом, словно сопротивляясь невидимым оковам, я отвернулся от кошмарной черной массы, простиравшейся у наших ног. Открыв рот, я попытался что-то сказать, но с моих губ слетел лишь бессвязный лепет.
— Все в порядке? — обеспокоенно спросил Шеннон.
Я кивнул. Но это было ложью. Глубоко вздохнув, я почувствовал подступившую к горлу тошноту. Шуб-Ниггурат. ЗВЕРЬ. Черный Козерог Лесов с Тысячным Потомством. Вот и все, о чем я мог думать. Эта мысль вновь и вновь лихорадочно проносилась в моей голове.
— Но это невозможно, — прошептал я. — Я же его… уничтожил. Он мертв.
— Эти создания не ведают смерти, — ответил Шеннон. — Ты уничтожил лишь одну из его инкарнаций, а это — одно из его бесчисленных тел, которыми он может пользоваться. Ты сам видел его возрождение на кладбище Сан-Эме.
— Но ведь этого не было! — охнул я. — Парадокс времени…
Смех Шеннона заставил меня замолчать.
— Ты дурак, Роберт, — сказал он. — Неужели ты думаешь, что эти создания не могут найти способ обойти законы логики и времени?
— Так, значит, он все-таки возродился? — слабым голосом пробормотал я.
Внезапно все вокруг показалось мне бессмысленным и до жути бесполезным. Все, что я делал, — все опасности и лишения, которые мне довелось пережить, все ужасы, на которые я насмотрелся, смерть множества невинных людей, свидетелем которой я стал, — оказалось совершенно напрасным. Чудовище по-прежнему было целым и невредимым. Оно могло бы посмеяться над моими глупыми потугами.
Схватившись за мое плечо, Шеннон встряхнул меня.
— Роберт, послушай! У нас нет времени!
Я кивнул, но это была лишь рефлекторная реакция на звук его голоса.
— Мы можем его уничтожить? — спросил я.
— Это тело? Ну конечно, — ответил Шеннон. — Например, мы можем его сжечь. Или перекрыть все выходы из этой пещеры, так что оно задохнется. Это живая материя, она должна дышать. Но нам это не поможет.
Его слова пробудили во мне гнев, что, вероятно, было защитной реакцией моего сознания, не дававшей мне впасть в безумие.
— Что? Ничем не поможет? Как и в случае с Некроном? Или…
— Роберт, прошу тебя, — перебил меня Шеннон, — я же пытаюсь тебе все объяснить. Послушай меня и помолчи хоть минуту.
Кивнув, я отступил на полшага и посмотрел на черную блестящую массу у моих ног. Это было невероятно отвратительное зрелище — гладкая, отсвечивающая матовым зеркальная поверхность лишь на первый взгляд казалась безжизненной. Присмотревшись повнимательнее, можно было уловить мягкую пульсацию и дрожь, подрагивание огромного гнилого органа, скрывавшегося под поверхностью этой ужасной массы.