Балестрано же его уничтожил.
Одним-единственным словом.
Отогнав от себя эту мысль, Великий магистр осторожно прошел по металлическим обломкам, чей первозданный вид трудно было угадать, и подождал, пока десяток тамплиеров, сопровождавших его, проследуют вперед, чтобы проверить путь. Магистр чувствовал, что в замке не осталось никого живого. Но Некрон был магом, и не все враги, с которыми им, возможно, придется столкнуться, будут живыми существами.
Поднявшись на холм, образовавшийся из камней и металлических обломков, Балестрано с любопытством огляделся.
Требовалась недюжинная фантазия для того, чтобы представить себе, как этот замок выглядел раньше. Четыре угловые башни, давшие замку название, исчезли, от них не осталось и следа, так как сила магии, на мгновение оживившая гранитных драконов, буквально стерла крепостные стены в порошок. В результате за несколько секунд, в течение которых эти четыре гиганта бушевали здесь, от замка Некрона не осталось камня на камне.
Созерцая всю эту картину разрушений, Балестрано не испытывал ни малейшего триумфа. Он предпринял этот поход, чтобы уничтожить Драконий Замок и убить его владельца, и выполнил эту задачу. Но ему пришлось заплатить слишком высокую цену. И сейчас он испытывал лишь холодный, почти научный интерес, ну и еще обеспокоенность. Некрон был побежден, а его замок уничтожен, но это не означало, что опасность миновала. Балестрано добился лишь передышки в вечной борьбе Добра и Зла. Он выиграл эту битву, но Зло было терпеливо. В руинах могло скрываться то, что было способно возродить Зло. На мгновение Балестрано представил себе людей — невинных людей, которые, не подозревая ничего плохого, наткнутся на руины этого проклятого замка и придут в восторг от увиденного. Наверняка, одержимые желанием найти здесь золото и сокровища, они начнут раскопки. Тамплиер представил, как они идут, унося с собой золото и благородные камни, среди которых невидимым ядом блестят артефакты Зла, возвращающиеся в мир людей.
«Нет, — подумал Великий магистр, — не бывать этому». Он не мог полностью уничтожить замок Некрона и все, что находилось под его руинами, но он позаботится о том, чтобы эти зловещие руины взяли под охрану. Святой орден Храма Соломона обретет новую тайную штаб-квартиру здесь, на краю мира.
Но сейчас были дела поважнее.
В голове Балестрано промелькнула мысль о четырех мертвецах, лежавших в развалинах бывшей башни в получасе езды отсюда. Их нужно было похоронить, но пока у Балестрано были другие заботы. Подняв руку, Великий магистр подозвал одного из рыцарей.
— Раздели людей на группы по два-три человека, — приказал он. — Осмотрите тут все, но ни к чему не притрагивайтесь, каким бы безобидным или соблазнительным оно ни казалось.
Тамплиер кивнул. Ему едва удавалось скрыть свою обеспокоенность и страх. Все они ощущали по-прежнему царившую здесь атмосферу черной магии. Балестрано понимал, что его предупреждение было излишним. Тамплиеры и так знали, что искали.
Труп. Вернее, два трупа. Труп Некрона, без которого Балестрано никогда не мог бы оставаться уверенным в том, что действительно убил черного мага. И труп второго человека, которого Балестрано ненавидел не меньше Некрона. Великий магистр не успокоится, пока не увидит его мертвое тело.
Мертвое тело Роберта Крейвена.
Перед нами, словно поднявшись из чистой воды, возникла скала. Воздух раскалился от жары, хотя рассвело лишь час назад. Гигантская скала из черно-серого гранита мерцала в воздухе, напоминая фата-моргану. Воздух пустыни был прозрачен, и я не мог определить расстояние до нее, не мог сказать, сколько миль оно составляло — две или две тысячи. Да и не было, в сущности, никакой разницы. Я совершенно обессилел, чтобы пройти этот путь, каким бы он ни был.
За последние десять-двенадцать часов мои мышцы сперва превратились в пудинг, а затем в сведенный судорогой комок, и каждый шаг забирал у меня больше сил, чем предыдущий. Тело Присциллы, которую я нес на руках, казалось, весило тонну. И тут пустыня вокруг меня начала бурлить, песок вспенился, покрываясь пузырями, словно кипяток, и внезапно из-под земли в воздух взвились черные извивающиеся щупальца. Они опутали мои руки и ноги и начали вырывать у меня Присциллу. Вскрикнув, я отпрыгнул назад, но хватка щупалец была слишком сильной. Песок расступился, и передо мной возникла яма, заполненная омерзительной черной жидкостью. Из нее поднялся Некрон. Он ухмылялся, сжимая в правой руке отрезанную голову Шеннона.