Я сел на ступеньки и сжал голову, роясь в своей памяти.
- Очень просто. Могу сказать тебе, в том ее возрасте любовью она занималась просто восхитительно, - он поднял свою руку и сжал ее в кулак. - Я до сих пор помню вкус ее губ, волчонок, и жар ее бедер. Я...
Я не выдержал. С криком я ринулся вперед и ударил изо всех сил сверху-вниз, желая насадить его голову на свой клинок.
Охотник легко парировал удар. Сталь столкнулась со сталью, мы отступили. На его лице играла жестокая усмешка.
- А через девять месяцев она разродилась. Конечно, меня с ней рядом не было, я не люблю детей и уж точно не видел себя примерным семьянином. Я взял ее только из-за тебя, хотел заставить тебя действовать. Что сделал ты?
Я сглотнул.
- Я ушел. И она забрала меня к себе, подарила забвение.
- Сбежал! Ты сбежал от меня, Волк!
Выпад, удар. Его массивный клинок врезался в меня с правого бока, и я едва успел заблокировать атаку. Та оказалась настолько мощной, что я свалился на землю.
- Она родила. Кого?
Я перекатился на живот и вскочил на ноги, отражая очередной удар двуручником.
- Девочка и мальчик. О, она страдала очень долго. Она вглядывалась в их лица и видела меня в их глазах. Винила себя, винила тебя, ты ведь так просто ушел. А потом просто вышла замуж. Это все, вся история ее никчемной жизни. Теперь ты можешь погибнуть навсегда со спокойным сердцем.
Я рванулся вперед. Поднырнул под хук справа, развернулся на каблуках и за секунду оказался за его спиной. Времени было мало. Несмотря на тяжесть доспехов, Охотник почти ничуть не убавил в скорости.
Я полоснул его по плечу. Ничего, только царапина на латах.
Я развернулся, хотел в одной мощной атаке опустить Кейнекен на его голову. Клинок устремился к плоти. Я победно взревел, но тот внезапно лязгнул и ушел в сторону, будто натолкнулся на невидимую преграду.
Охотник нанес ответный удар, прочертив своим мечом убийственную дугу, и я с криком свалился на землю. Я попробовал приподняться, не получилась. Огромная рана на груди, сквозь которую виднелись ребра, грозилась стать решающей.
- Быстро, - он поджал губы, возвышаясь надо мной для последнего удара. - И ради этого я бегал за тобой целых сто лет? Многих тварей ты породил. Часть я уже уничтожил. Часть мне предстоит уничтожить.
Я хотел его убить. И готов был пожертвовать ради этого собственной жизнью.
Кейнекен - не только невидимый меч, способный превращаться по желанию владельца в кнут. Я еще не помнил, как он попал ко мне в руки, но за время обладания им я хорошо изучил способности призрачного клинка. Призрачным он назывался не только из-за своей способности скрываться.
Я сжал рукоять и быстро пробормотал несколько заученных слов.
Двуручник Охотника ринулся вниз. Он прошел сквозь меня и вонзился в землю острием, глубоко застревая в зыбкой почве.
- Что?..
Я взлетел на ноги, изо всех сил рубанул Кейнекеном по диагонали, и Охотник вскрикнул, когда на его лице проступила длинная кровавая полоса. Он взялся за свой меч и сделал выпад, вонзая его мне в сердце, но тот лишь прошел сквозь мое иллюзорное тело.
- Не только ты умеешь управляться с магией. Она тебя уже не защищает, я прав?
С этими словами я вогнал клинок в его глазницу.
- Меньше надо было болтать. Сто лет насмарку.
Он рухнул передо мной на колени. Я снова закричал от раздирающей меня изнутри ярости и снес его голову с плеч, чтобы он больше никогда не смог подняться на ноги.
- Будь ты проклят! А хотя что я говорю? Ты итак проклят.
Я стряхнул с Кейнекена кровь и воткнул его в спину трупа.
Ноги подкосились. Теперь они снова стали осязаемыми, и кровь продолжила хлестать из груди ручьем. Я рухнул на спину рядом с мертвым Охотником, слушая, как затихает собственное сердце.
Я не хотел умирать, не было никакого покоя и белого света в конце туннеля. Я отчаянно хватался за жизнь, хоть и понимал, что вечно избегать смерти не смогу. Неужели вот мой конец? Неужели я жил лишь для того, чтобы какая-то сверхъестественная старуха использовала моих потомков как солдат для собственной армии?
Мне жаль, что я не успел попрощаться с Ольхой, жаль, что я не смог вернуться, вспомнить, но это уже в прошлом. Я ничего не смогу исправить. Я хотел верить, что Охотник говорил правду: ему незачем врать.
Сиплый крик вырвался изо рта - это Кейнекен требовал своей жертвы. Магия никогда не дается просто так.
- Подожди, прошу, - молил я меч. Он все равно бы не понял. Его рукоять разгоралась потусторонним синим свечением, и чем больше света проклятый клинок приносил в этот мир, тем быстрее меня затягивало в тот.