Она проводила взглядом медленно крутящуюся вешалку для одежды в форме жирафа в котелке и с тростью.
– Ну да, вали всё на меня, – сказала Книга горько, – я всего лишь захотела что-то значить… Как я могла!
Идея закатила глаза и шумно вздохнула.
– Я была ничто, а стала Нечто. Теперь я похожа на эту штуку. – сказала она, ткнув пальцем в сторону вешалки. – И это мне не нравится. А вот ты как была стопкой растопки и подтирки, так и осталась.
CXXXII
Господь Бог довольно потёр руки.
– Ладно, – сказал Он, – всё готово. Мы готовы. Ты готов?
– Нет. – сказал Сатана печально.
– Хорошо, – кивнул Бог, сражаясь с рукавами белого халата. – Подними… громоотвод!
Сатана вздохнул, встал с низенькой скамьи и поплёлся к большому ржавому колесу.
– Не так! – остановил его Бог. – Медленно!
– Да, Хозяин!… – ответил Сатана с досадой и, сгорбившись и скорчив рожу, двинулся к колесу, подпрыгивая на каждом шаге.
Господь захихикал.
– Э… Нет… – прервал Он Самого Себя. – Тоже не то… А ну-ка, как там у тебя?…
Сатана выпрямился, призадумался на секунду и, чуть откинувшись назад, захохотал глубоким пугающим хохотом. Господь, послушав немного, тоже откинулся назад и захохотал.
– Ну вот и славно, – сказал Он, утирая рот рукавом, – а что дальше?…
– Они называли меня сумасшедшим… – ровно сказал Сатана.
– Они называли Меня сумасшедшим!… – возгласил Господь. – А кто они?…
– Ну… – Сатана пожал плечами. – Они. Все.
– Это ты, что ли?…
– О нет, – покачал Сатана головой, – нет. Я не мог так говорить. Ты не сумасшедший. Это точно. Я могу назвать Тебя как угодно, но только не сумасшедшим.
– Придётся. – вздохнул Господь. – Больше некому. Давай.
– На это я не могу пойти, – сказал Сатана, – этим я погрешу против святой правды.
– Это тебя пусть не беспокоит, – кивнул Господь, – это не должно быть «они называли меня сумасшедшим, и были искренни».
– Ты не можешь быть сумасшедшим. – сказал Сатана мрачно.
Господь отмахнулся.
– Вслух и погромче! – приказал Он.
– Мы считаем, что Элохим сумасшедший. – сказал Сатана со вздохом.
Бог повернулся и посмотрел на него внимательно.
– Единодушно?… – спросил Он строго.
– Как один. – вздохнул Сатана ещё раз.
Господь снова повернулся к накрытому простынёй столу.
– Хорошо… – Он наморщил лоб. – Чего-то Я нить потерял. А, да. Теперь надо повернуть ручку.
Сложив руки за спиной, Он потянул на себя большущий чёрный рубильник
– А я зато так умею, – тихо сказал Сатана, зажимая нос и выпуская дым через уши.
Стол начал медленно подниматься.
– А что у него на лбу написано?… – спросил Сатана без особого интереса.
– Да так. – Бог снова хихикнул. – Слово из четырёх букв.
CXXXIII
Паровоз оглушительно загудел и выпустил огромное облако пара.
Оно неспешно опустилось на перрон, и вся станция как будто погрузилась в густой туман.
Из тумана вынырнули двое субъектов. Первый – высокий, светловолосый и слегка загорелый – смотрел бы на мир большими чистыми глазами, если бы не прищурился, превратив их в пару довольно надменных щелочек. Второй, почти целиком скрытый огромной кучей багажа, дрожал и оглядывался по сторонам.
Чтобы оглядываться, ему приходилось вставать на цыпочки.
Углядев на другом конце платформы тележку носильщика, дрожащий забрался на один из своих чемоданов и громко свистнул. Действительно громко. Его спутник вздрогнул, с соседних столбов озадаченно взлетели воробьи, едва усевшиеся после гудка, и – самое удивительное – ему удалось привлечь внимание носильщика.
Сделав это все, дрожащий уселся на тот же чемодан и принялся шарить по карманам своего узкого черного пальто.
– Ты Пугаешь Людей. – сказал высокий и светловолосый ровным голосом, разбавленным, впрочем, ноткой презрения.
– А что мне с ними еще делать? – удивился черный.
Светловолосый отвернулся. Черный извлек из внутреннего кармана большую медную зажигалку и полусмятую пачку. Единственная оставшаяся сигарета была сломана в двух местах. Покрутив ее между пальцев, черный швырнул ее на рельсы, встал и снова огляделся.
– Эй, добрый господин! – крикнул он, махнув стоящему неподалеку человеку с большими седыми усами. – Табачку у Вас не найдется?… Сигареты?… Сигары?…
Усатый вытащил серебристый портсигар с большой, нечитаемой загогулиной на крышке и с щелчком протянул его черному.
– Желательно «Наша Марка». – ухмыльнулся черный. – А впрочем давайте что есть.