– Итак, ты не откажешься от нашего дара? – спросил доктор.
Я вздрогнул, словно до этого спал и был неожиданно разбужен.
– Какого дара? Один из вас – казнедей. Может, ты говоришь о даре смерти? Наш Автарх, чья мудрость блеском своим затмевает и звезды, защищает жизнь своих подданных!
– Дар смерти? О, нет! – засмеялся доктор. – Нет, дорогая моя, этот дар ты получила еще при рождении. равно как и он. Зачем же дарить тебе то, что у тебя есть и без нас? Я предлагаю одарить тебя красотой – красотой, влекущей за собою богатство и славу.
– Если вы что-то продаете, денег у меня все равно нет.
– Продаем? Вовсе нет! Напротив, мы предлагаем тебе новую работу. Я – тауматург, чудотворец, а эти оптиматы – актеры. Неужели тебе никогда не хотелось выйти на сцену?
– А вы – забавные!
– Место инженю в труппе сейчас вакантно. Если пожелаешь, можешь занять его. Но тогда тебе придется отправиться с нами прямо сейчас – мы не можем ждать и сюда больше не вернемся.
– Но я не стану красивее, сделавшись актрисой!
– Я сделаю тебя прекрасной, поскольку ты нужна нам как актриса. Я, среди прочего, властен и над этим. – Он поднялся. – Сейчас или никогда! Идешь с нами?
Официантка тоже встала со стула, не отрывая глаз от лица доктора.
– Мне нужно сходить к себе в комнату…
– Тщета! Я должен наложить заклятье и за день обучить тебя роли! Нет, я не могу ждать!
– Тогда заплатите за завтрак, а я скажу хозяину, что ухожу.
– Вздор! Как член труппы ты обязана способствовать сбережению средств, которые, кстати, потребуются на твои костюмы. Не говоря уж о том, что это ты съела мое печенье. Плати за него сама!
Какое-то мгновенье девушка колебалась.
– Можешь ему поверить, – сказал Балдандерс. – Доктор, конечно, видит мир по-своему, но лжет куда меньше, чем кажется.
Слова, неспешно произнесенные глубоким, уверенным голосом, убедили ее.
– Хорошо. Я иду.
Вскоре мы вчетвером были уже в нескольких кварталах от кафе и шли мимо лавок, большей частью еще закрытых. Через некоторое время доктор Талое объявил:
– Теперь, друзья мои, нам придется разделиться. Я посвящу свое время просвещению сей сильфиды. Балдандерс! Ты заберешь наш ветхий помост и прочие пожитки из гостиницы, где вы с Северьяном провели ночь – я полагаю, трудностей с этим не предвидится. Северьян! Скорее всего, мы будем представлять у Ктесифонского перекрестка. Знаешь, где это?
Я кивнул, хоть и не имел понятия, где этот Ктесифонский перекресток. Честно говоря, я вовсе не собирался возвращаться к ним.
После того как доктор Талое быстро удалился, сопровождаемый рысившей за ним официанткой, я остался наедине с Балдандерсом посреди пустынной улицы. Желая, чтобы и он ушел поскорее, я спросил, чем он намерен заняться. Разговаривать с ним было – все равно что с каменной статуей.
– Тут у реки есть парк, где можно поспать днем, хотя ночью и запрещают. Как начнет темнеть, я проснусь и пойду за нашими вещами.
– Боюсь, мне-то спать не хочется… Поброжу по городу, полюбуюсь окрестностями.
– Значит, встретимся у Ктесифонского перекрестка. Отчего-то я был уверен, будто Балдандерс знает, что у меня на уме. Глаза его потускнели, точно у быка.
– Да, – сказал я. – Конечно.
Балдандерс побрел в сторону Гьолла, а я, поскольку его парк лежал на востоке, а доктор Талое увел официантку на запад, снова повернул на север, продолжив свой путь в Траке, Град Без Окон.
Но пока что вокруг простирался Нессус, Несокрушимый Град, который я, прожив в нем всю жизнь, знал весьма плохо. Я шел вдоль широкой улицы и не имел (впрочем, и не желал иметь) представления, что это за улица – боковая или же главная в квартале. По обеим сторонам мостовой тянулись пешеходные дорожки, а еще одна, третья, отделявшая северное направление от южного, была устроена в центре.