Бургундофара бросилась мне на шею:
– Ты в порядке?
Я успокоил ее и спросил, нельзя ли где-нибудь присесть. Рослый мужик с громким голосом – должно быть, один из родственников больного – протолкался через толпу, желая немедленно знать, поправится ли Деклан. Я ответил, что не знаю, продолжая пробираться в ту сторону, куда указала Бургундофара. Ноны уже миновали, и осенний день набрал тепла, как бывает в эту пору. Если бы я чувствовал себя получше, потные, размахивающие руками батраки позабавили бы меня; именно такую публику мы распугали, представив пьесу доктора Талоса на Ктесифонском перекрестке. Сейчас они совсем задавили меня.
– Отвечай! – прокричал рослый мужик мне в лицо. – Он будет здоров?
Я повернулся к нему:
– Друг мой, ты думаешь, что раз твоя деревня накормила меня, я обязан отвечать на твои вопросы? Ты ошибаешься!
Люди оттащили его прочь и, кажется, сбили с ног. По крайней мере я слышал звук удара.
Херена взяла меня за руку. Толпа расступилась перед нами, и она подвела меня к раскидистому дереву, где мы устроились на голой утоптанной земле, несомненно, на месте сходок здешних селян.
Какой-то человек подошел и с поклоном спросил, не нужно ли мне чего. Я хотел пить; женщина принесла мне холодной речной воды в запотевшей» каменной чаше. Херена села справа от меня, Бургундофара слева, и мы пустили чашу по кругу.
Появился старейшина Гургустий. Поклонившись, он указал на Брегвина и сказал:
– Судя по словам моего брата, ты прибыл в его деревню на корабле, который плавает по облакам, и явился, чтобы примирить нас с небесными силами. Мы всю жизнь исправно поднимаемся на холмы и шлем им дым наших жертвоприношений, но люди неба все равно сердятся на нас и насылают морозы. В Нессусе говорят, что солнце остывает…
– А далеко он? – перебила Бургундофара.
– Следующее селение – Ос, госпожа. Там можно сесть на корабль и доплыть до Нессуса в один день.
– А из Нессуса можно добраться до Лити, – прошептала мне на ухо Бургундофара.
Старейшина продолжил:
– Но монарх требует с нас прежний оброк и забирает наших детей, если мы не можем заплатить зерном. Мы поднимаемся на холмы по примеру наших отцов. В Гургустиях мы перед заморозками принесли в жертву лучшего барана. Что нам теперь делать?
Я попробовал объяснить ему, что иеродулы боятся нас потому, что в былые времена величия Урса мы распространились по мирам, погубив многие другие расы и повсюду принося с собой нашу жестокость и наши войны.
– Надо объединиться, – сказал я. – Надо говорить только правду, чтобы на наши обещания можно было полагаться. Надо заботиться об Урсе так, как вы заботитесь о своих собственных полях.
Старейшина и кое-кто из собравшихся кивали, будто понимая, а может быть, они и впрямь постигали смысл моих слов. Или же понимали хотя бы малую толику из того, что я говорил.
За спинами людей послышался какой-то шум, крики радости и плач. Сидевшие вскочили на ноги; я же слишком устал, чтобы последовать их примеру. После недолгих сбивчивых речей и радостных воплей вперед вывели больного старика, все еще голого, завернутого лишь в одно одеяло из тех, что были на его одре.
– Это Деклан, – объявил кто-то. – Деклан, расскажи сьеру, как ты поправился!
Старик заговорил, но я не слышал его. Тогда жестами я велел остальным замолчать.
– Я лежал в своей постели, господин, и вдруг появился серафим, облаченный в свет. – Иные из батраков прыснули и принялись толкать друг друга локтями. – Он спросил меня, не желаю ли я умереть. Я сказал, что хочу жить, и заснул, а проснувшись, я стал таким, каким ты видишь меня сейчас.
Батраки разразились хохотом и указали ему на меня:
– Это благородный сьер вылечил тебя!
– Он был там, – прикрикнул я на них, – а вы не были! Только дурак станет говорить, что знает больше, чем свидетель!
Эта мысль явилась плодом долгих дней, проведенных мною в Траксе за слушанием дел в суде архона, а еще больше, боюсь, – тех, что я провел, верша суд Автарха.
Бургундофара хотела незамедлительно продолжить путь в Ос, но я слишком устал, чтобы трогаться в тот же день дальше, и вовсе не хотел томиться еще одну ночь в тесной и грязной хижине. Я сказал селянам Гургустий, что мы с Бургундофарой переночуем под их вечевым деревом и пусть они найдут в своих жилищах место для тех, кто пришел со мной из Вици. Они так и сделали; но, пробудившись в одну из ночных страж, я обнаружил, что Херена лежит вместе с нами.