– Они смело дрались?
– Не особенно. Было много споров о правилах поединка. Да ты, наверное, сам знаешь, как ведут себя мужчины, когда не хотят начинать дуэль.
– «До конца дней своих буду гордиться оказанной мне честью. Такого лестного предложения не получала еще ни одна птица. Но я с глубоким сожалением вынужден отклонить приглашение к бою по трем причинам: во-первых, хотя у тебя есть перья на крыльях, мне придется сражаться не с этими крыльями…» Ты знаешь эту историю?
Послушница улыбнулась и покачала головой.
– Хорошая история. Я когда-нибудь перескажу тебе ее. Если ты жила так близко от Кровавого Поля, то твоя семья, должно быть, знатных кровей. Наверное, ты армигер?
– Практически мы все армигерки или экзультантки. Боюсь, это довольно аристократический Орден. Иногда дочь оптимата, вроде меня, может быть допущена в Орден, если этот оптимат длительное время ходил в друзьях и помощниках Ордена. Но таких, как я, в Ордене только три. Мне говорили, что некоторые оптиматы полагают: все, что от них требуется, – сделать щедрый подарок и тогда их дочерей примут в общину. Но в действительности это не так, они должны всячески помогать в работе Ордена, и не только деньгами. Они должны оказывать помощь не один день и не один год. Видишь ли, мир не так испорчен, как люди предпочитают считать.
– Ты полагаешь, это правильно – таким образом ограничивать доступ в Орден? Ведь вы служите Миротворцу. Разве он спрашивал тех людей, которых возвращал к жизни, армигеры они или экзультанты?
– Этот вопрос многократно обсуждался в Ордене, – снова улыбнулась она. – Но существуют другие общины, открытые для оптиматов, а также для людей низших сословий. Устанавливая же высокую социальную планку, мы получаем крупные пожертвования для использования в нашей деятельности, к тому же мы имеем немалое влияние в обществе. Если бы мы ухаживали и кормили людей только определенного социального класса, я бы сказала, что ты прав. Но это не так, по возможности мы помогаем даже животным. Конекса Эпихарис говорила, что наш нижний предел – насекомые, но как то раз она видела одну из нас – я говорю о послушницах, – которая пыталась выправить сломанное крыло бабочки.
– А вас не тревожит одно противоречие? Ведь эти солдаты изо всех сил старались убить как можно больше асциан? Ее ответ оказался для меня неожиданным:
– Асциане – не люди.
– Я уже говорил тебе, что мой сосед – асцианин. По моим наблюдениям, вы ухаживаете за ним так же, как и за нами.
– А я тебе говорила, что мы помогаем и животным. Разве ты не знаешь, что человеческие существа могут потерять человечность?
– Ты говоришь о зоантропах? Я встречал их.
– Да, о них. Они сами добровольно отказались от всего человеческого. Существуют и другие, которые потеряли человеческие черты непредумышленно, часто по ошибке, считая, что они, наоборот, развивают свои качества или поднимаются до состояния более возвышенного, чем нам дано при рождении. А вот стряхнули с себя все человеческое.
Я подумал о Балдандерсе, который нырнул со стены своего замка в воды озера Диутурн.
– Но эти существа… они заслуживают нашего сочувствия.
– Животные тоже заслуживают сочувствия. Вот почему члены нашего Ордена заботятся о них. Но когда человек убивает животное – это не убийство.
Я сел и взял ее за руку, мне трудно было сдержать волнение, внезапно охватившее меня.
– Не думаешь ли ты, что если что-то, скажем, десница Миротворца, может исцелить человеческое существо, то на существа нечеловеческие эти чары не подействуют?
– Ты говоришь о Когте. Закрой рот, пожалуйста, ты смешишь меня своим видом, а мне нельзя смеяться на глазах у тех, кто не принадлежит Ордену.
– Значит, ты знаешь!
– Твоя сиделка рассказала мне об этом. Она назвала тебя безумцем, но не злобным. Она считает, что ты никому не причинишь вреда. По моей просьбе она посвятила меня в подробности. Якобы у тебя есть Коготь и иногда тебе удается вылечивать больных и даже оживлять мертвых.
– Ты тоже считаешь меня безумцем? Она улыбнулась и кивнула.
– Но почему? Неважно, что сообщила тебе Пелерина. Разве сегодня я сказал что-нибудь, что подтвердило бы ее подозрения?
– Быть может, дело не в безумии, а в каких-то чарах? По правде говоря, ты вообще ничего не сказал. Разве что самую малость. Но ты – это не один человек.
После этих слов она помолчала. Мне кажется, она ожидала возражений, но я не спешил с ответом.