– Гуазахт сказал, что сегодня заплатят побольше, – напомнил я ему.
Он прокашлялся, сплюнул, и белая слюна исчезла в холодном воздухе, будто сам Урс поглотил ее.
– Нам не заплатят, пока все не закончится. Они никогда не платят заранее.
Гуазахт закричал и махнул рукой, Эрблон приподнял знамя, и мы двинулись в путь. Топот копыт звучал, как приглушенная барабанная дробь.
– Думаю, таким образом они экономят на убитых, – предположил я.
– Они платят трижды: за то, что сражался, за пролитую кровь и отдельно – при окончательном расчете.
– Или сражалась, полагаю?
Мезроп сплюнул снова.
Некоторое время мы продвигались вперед, потом остановились в ничем не примечательном месте. Когда колонна замерла, среди холмов, что раскинулись вокруг нас, я услышал гул и невнятное бормотание. Армия, рассредоточенная, несомненно, по санитарным причинам и чтобы лишить асцианских врагов четкой мишени, теперь собиралась вновь, в точности как пылинки в памятном мне каменном городе образовали тела воскресших танцоров.
Эти перемещения не остались незамеченными. Как некогда хищные птицы летели за нами, пока мы не добрались до границы того города, так и теперь какие-то пятиконечные формы, вертевшиеся словно колеса, следили за нашим продвижением из-за разбросанных по небу облаков, которые блекли и таяли в ровном красном свете восходящего солнца. Издалека они сперва казались просто серыми, но потом стали пикировать на нас, и я понял, что не могу точно определить их окрас. Наверное, их можно было бы назвать бесцветными, но лишь в том смысле, какой вкладывают, называя золото желтым, а серебро белым. Воздух стонал от их непрерывного вращения.
Еще одна подобная конструкция, которую мы прежде не заметили, на скорости пересекла нам дорогу, едва не задев верхушки деревьев. Каждая спица в этом гигантском колесе была длиной с башню, испещренную окнами и бойницами. Оно лежало на боку, но будто перебирало в воздухе своими гигантскими конечностями. Казалось, поднятый им ураганный ветер легко сломает и унесет прочь деревья. Мой пегий жеребец испуганно заржал и понес, как и многие другие боевые кони, а некоторые даже рухнули на землю под этим странным вихрем.
Через мгновение все было кончено. Листья, кружившиеся вокруг нас точно крупные снежинки, опустились на землю. Гуазахт что-то крикнул, Эрблон протрубил в рог и взмахнул знаменем. Я усмирил пегого и, пустив его легким галопом, стал переезжать от одного взбунтовавшегося коня к другому, придерживая их за ноздри и помогая наездникам привести животных в чувство.
Среди прочих я выручил Дарью, которая тоже оказалась в колонне, хоть я и не знал об этом прежде. В доспехах воина, с контусом и двумя тонкими саблями, свисавшими по обе стороны седла, она смотрелась удивительно привлекательно и несколько ребячливо. При виде ее я невольно представил, как выглядели бы другие знакомые мне женщины, окажись они в подобной ситуации: Теа – сценический образ воительницы, прекрасный и драматический, но по сути своей лишь фигура на носу корабля; Текла – ныне неотъемлемая моя часть – мстительная вакханка, размахивающая отравленным оружием; Агия – верхом на тонконогом коне, облаченная в хирасу, отлитую по фигуре, а ее волосы с вплетенной в них тетивой развеваются по ветру; Иолента – цветущая королева в доспехах, усаженных острыми шипами, ее большие груди и полные бедра выглядят совершенно нелепо, стоит коню чуть прибавить ходу, а сама она мечтательно улыбается при каждой остановке и все время норовит откинуться в седле; Доркас – стремительно несущаяся наяда, ежеминутно взмывающая над водой, подобно фонтану переливаясь под лучами солнца; Валерия – возможно, Дарья в аристократическом варианте.
Когда я увидел, как разбросало наших людей, я решил, что колонну уже не собрать. Но с того момента, как над нашими головами промчался рассекающий воздух пентадактиль, прошло лишь несколько минут, и вот мы снова оказались в строю. Мы проскакали галопом одну-две лиги – думаю, главным образом для того, чтобы выпустить часть нервной энергии из наших испуганных коней, потом остановились у ручья и дали им возможность смочить горло, не более того, ибо в противном случае они сделались бы вялыми. Отогнав пегого от берега, я выехал на лужайку, откуда мог наблюдать за небом. Вскоре ко мне присоединился Гуазахт.
– Еще одного ждешь? – не без иронии спросил он. Я кивнул и признался, что прежде не видел подобных конструкций.