Я ответил ему далеко не сразу.
25. МИЛОСЕРДИЕ АГИИ
Сначала я решил, что нет более страшного зрелища, чем вид нашей армии, растянувшейся на поверхности Урса. Вот она раскинулась перед нами, точно гирлянда, сверкая оружием и доспехами; крылатые анпиелы парили над ней почти на той же высоте, что и мы, кружась и взмывая в потоках утреннего ветра.
Потом перед моим взором предстала совсем уж необычная картина – армия асциан, водянисто-белая и серовато-черная масса, столь же неподвижная, сколь наша казалась текучей, но простиравшаяся до северного горизонта. Я шагнул вперед и вперил в нее изумленный взгляд.
– Могу показать их тебе поближе, – сказал Автарх. – Но ты увидишь только человеческие лица.
Я понял, что он испытывает меня, хоть и не знал – как.
– Что ж, покажи мне их.
Продвигаясь в конном строю шиавони и наблюдая за вводом в бой наших войск, я поражался, насколько беспомощными они выглядели в общей своей массе. Кавалерия накатывала и отступала, точно морская волна, которая обрушивается с сокрушительной силой, а потом подается назад немощной водицей, такой слабой, что не в силах удержать мышиное тельце, горсть песка, зачерпнутую ребенком. Даже сомкнувшие ряды пелтасты с их кристальными щитами смотрелись немногим более грозно, чем игрушечные солдатики на столе. Теперь же я убедился, как мощно выглядят неподвижные порядки противника, прямоугольники с боевыми машинами величиной с крепость, и сотни тысяч солдат, стоящих плечом к плечу.
Но благодаря экрану в центре панели управления я заглянул под забрала их шлемов, и вся эта мощь, вся непреклонность обернулись ужасом. В рядах пехоты были старики и дети, а также люди, показавшиеся мне идиотами. Почти у всех были те изможденные, безумные лица, что я видел накануне, и я вспомнил человека, который выбежал из строя и в предсмертной агонии метнул копье в небо. Я отвернулся от экрана.
Автарх рассмеялся, но сейчас в его смехе не было радости – унылый звук хлопающего на сильном ветру флага.
– Тебе приходилось наблюдать за самоубийством?
– Нет, – ответил я.
– Повезло. А я вот частенько вижу такое, когда слежу за ними. Оружие им выдают лишь прямо перед боем, и очень многие пользуются удобным случаем. Копьеносцы упирают приклады в мягкую землю, а потом стреляют себе в голову. Однажды я видел двух меченосцев – мужчину и женщину, которые заключили соглашение. Они пронзили друг другу животы и принялись считать, размахивая в такт левыми руками. Один… два… три… и упали замертво.
– Кто они такие?
Он бросил на меня странный взгляд.
– Я спросил, кто они, сьер. Знаю, что они – наши враги, живущие на севере в жарких странах и, по слухам, порабощенные Эребусом. Но все же, кто они такие?
– До этого момента я сомневался, что ты знаешь о своем неведении. Это так?
У меня почему-то пересохло в горле.
– Я никогда их раньше не видел до того, как попал в лазарет к Пелеринам. На юге война кажется такой далекой. Он кивнул.
– Мы, автархи, оттеснив их на север, освободили половину территории, которую они захватили, некогда отогнав нас на юг. А кто они, ты узнаешь в свое время… Главное, что ты хочешь это знать. – Он помолчал. – И те и другие могут быть нашими – обе армии, не только южная… Ты бы посоветовал мне взять обе? – Говоря это, он манипулировал рычагами на панели управления; флайер устремился вперед, задрав корму к небу и опустив нос к зеленой земле, будто желая выбросить нас на спорную территорию.
– Не понимаю, о чем идет речь, – признался я.
– Половина из того, что ты говоришь, неверно. Они пришли не из жарких стран севера, а с континента на экваторе. Но ты был прав, когда назвал их рабами Эребуса. Они считают себя союзниками тех, кто ожидает в пучине. В действительности Эребус и его союзники отдали бы их мне, если бы я отдал им наш юг. Отдал и тебя, и всех остальных.
Мне пришлось схватиться за спинку сиденья, чтобы не упасть на Автарха.
– Зачем ты говоришь мне все это?
Поклевав носом, наш флайер выровнялся, как игрушечный кораблик в пруду.
– Как ты вскоре неминуемо поймешь, другие уже чувствовали то, что тебе еще только предстоит.
Мне все не удавалось сформулировать вопрос, который я намеревался задать. Наконец я сказал:
– Ты обещал мне объяснить, зачем ты убил Теклу.
– Разве она не живет в Северьяне?
Стена без окон в моем сознании рухнула, обратившись в пыль. – Я умерла! – закричал я, сам не понимая, что говорю, рока эти слова не слетели с моих губ.Автарх достал пистолет из-под приборной панели и, положив его на колени, обернулся ко мне.