XXVI
Зачем Чиё понадобилось упоминать хижину Обуто Нисана? Да еще с таким страхом!
Сунг попытался понять причины волнения девушки, но не нашел ответа. Ему пришлось удовольствоваться ожиданием и смириться с беспокойством, которое впервые охватило его, когда она неожиданно произнесла имя мастера.
* * *Срок для ответа императору истек. И тогда Сунг послал письмо, в котором извещал властителя о своем согласии.
Он попросил Кунга о встрече, старейшина пригласил его в свой дом. Сначала Сунг сообщил о своем решении сменить место жительства. Старик воспринял это с сожалением.
— Ты берешь с собой Чиё?
Сунг лишь кивнул головой.
— Ты будешь и дальше заниматься бамбуком, это хорошо, — сказал Кунг. — Но что будет с переписыванием рукописей?
— Я не сразу закрою Храм бамбука. Сначала я уеду сам, чтобы все уладить, а потом вернусь за Чиё. До того времени она продолжит работу с переписчиками. Дальше будет видно. Я еще точно не знаю дня своего отъезда. Но я хотел предложить кое-что еще.
Тут Сунг помолчал, словно сомневаясь, не ошибся ли он, решив сказать подобное.
— Я бы хотел в знак благодарности оставить кое-что в наследство людям.
— Да ведь ты много всего оставил — село прославилось тем, что ты делал для больных и увечных, а монастырские старейшины повсюду хвалят тебя как отличного каллиграфа. Ты думаешь, этого недостаточно?
— Я еще хотел бы, чтобы село с твоего разрешения провозгласило один день в году своим праздником. Ты знаешь, Кунг, что перед цветением бамбука одна ночь всегда бывает совершенно тихой, без ветра и шума. Если пройтись тогда босым по бамбуковым росткам, можно почувствовать, как они клюют ступни. В тишине можно различить треск — это ростки разрывают свои оболочки и вылезают из земли. Поскольку это верный знак наступающей весны, этот день можно провозгласить ее предвестьем. Я бы назвал его Праздником весны. Что ты думаешь об этом?
— Восхитительно, Сунг Шан! Я с гордостью сообщу о твоем предложении селянам.
— Бамбук дает радость тем, у кого нет надежды! Я так же благодарен ему за его чудесные свойства, как и другие. Если не больше.
— Хорошо, Сунг. Я напишу объявление о празднике, и с этих пор он будет главным для всей деревни. Никто не посмеет вычеркнуть его из календаря.
* * *Для возвращения Сунг выбрал тропинку, которая вела к его дому по окраине села. Легкий ветерок освежал голову. У Сунга создалось впечатление, что бамбук, растущий вдоль дороги, не сгибается от ветра, а кланяется ему в знак приветствия. Только он об этом подумал, как увидел перед собой старика, который, повернувшись к стволу бамбука, как раз это и делал — кланялся растению, как другу, которого безмерно уважает. Не желая смущать старика, Сунг свернул с пути и через рощу вышел на другую дорогу.
XXVII
Я даже не заметил, как быстро пришла осень. Время проходило в ежедневном повторении рутинной работы и заданий. Я больше не размышлял об учителе и дайси. Я больше не задавал себе вопросов о смысле пребывания в Дабу-дзи, меня не преследовало прошлое. Это было явным знаком того, что я принимаю свою жизнь такой, какая она есть — простой, спокойной и трудовой.
Хотя все чаще я пребывал в полном согласии с собой, без потребности разговаривать с кем бы то ни было, послеобеденное время я зачастую проводил в обществе Рёкаи. Мы нередко лежали около ручья над монастырем, глядя каждый в свою даль или в общее небо. Это было времяпровождение, несущее в себе какой-то дополнительный покой.
Однажды я застал Рёкаи со свитками бумаги, которые он спокойно и торжественно принялся разворачивать один за другим. Передо мной открывался богатый мир, который я до конца не понимал, но очень глубоко чувствовал. Это были его рисунки тушью с хокку. У него была легкая рука — линии будто возникали из ничего. Всего нескольких линий было достаточно, чтобы изобразить фигуру в движении, гору под снегом или заросли и деревья. Из рисунков Рёкаи словно бил поток силы.
Он не скрывал радости, увидев, что рисунки мне понравились. Он сказал, что не показывал их даже роси. Потом, словно пристыженный ребенок, быстро все собрал и почти бегом поспешил к Дабу-дзи. Любовь ко мне, выказанная им таким образом, была сильнее его сдержанности.
* * *На следующий день после утренней сутры дайси Тэцудзиро сообщил, что меня зовет роси.
Учитель сказал:
— Цао, я пригласил тебя, чтобы поговорить о том, что тебя ждет. Теперь ты готов воспринять новые знания. Решать будешь ты, но я должен сообщить тебе время. Думал ли ты об этом?