Доставая из свертка один из луков, Мастер ушел в свой мир. Взгляд, которым Хамбэи скользнул по мне, говорил о его одиночестве и погруженности в то, что он делал. Меня словно и не было рядом. Однако я ошибался. Ощупав лук, он прислонил его к моему бедру. Вручил мне колчан с десятком стрел, делая вид, что не замечает моего удивления. Хамбэи ничего не говорил, молчание являлось приказом. Противиться я даже и не думал. Я привычно поднял лук, положил стрелу на тетиву, натянул ее и отпустил. Свист был коротким и резким. В конце — тупой удар, означавший, что наконечник стрелы встретил препятствие.
Норито подбежал к мишени и крикнул:
— В середину!
Только тогда Хамбэи посмотрел мне в глаза. Его улыбка говорила: «Я знал». Он словно проник во внутрь моей души. Когда он успел сделать это? Тогда ли, когда я лежал под обрушившимся деревом? Я все еще не мог понять: разоблачен ли я только как хороший стрелок или мастеру известно и мое прошлое? А разве уже это было важно?
Я отбросил все мысли и сомнения. Взял вторую стрелу, выстрелил и опять услышал Норито: «В середину!» Третья стрела немного ушла влево. Второй лук был еще лучше первого. Попадания в мишень, удаленную на двойное расстояние, были не столь точные, но всегда верные. Лишь третий лук оказал сопротивление. Он был для конника, со смещенным центром тяжести. Лук был точен, сильнее предыдущих, стрела из него летела намного быстрее.
Затем Хамбэи собрал луки, Норито все упаковал, и мы молча направились к пещере.
XLVIII
Сунг оповестил о своем приходе, разбудив гонг на воротах Дабу-дзи. Вскоре монастырские ворота распахнулись настежь. Пожилой монах поклонился и жестом пригласил гостя войти. Сунг прошел ворота и остановился, очарованный храмом. Причиной его любования была та неожиданная гармония форм и линий, которая не нарушала природное окружение, но облагораживала его чистой красотой, вышедшей из-под человеческих рук. Редко, когда человеческое произведение не вступает в борьбу с природой, а тем более — дополняет ее.
Второй старик, вышедший навстречу Сунгу, представился как дайси Тэцудзиро. Он провел мастера в комнату для приемов и оставил там одного. Комната была почти пуста, стены украшали каллиграфически написанные правила поведения в монастыре, а на полу лежало несколько татами. На один из них он уселся, ожидая прихода старейшины. Из дальнего помещения слышалось бормотание множества голосов, читающих сутру. Ученики были на занятиях.
Сунг ждал недолго. В комнату вошел еще один монах. Простое монашеское одеяние украшал только знак старейшины. Руки были сложены на животе, а глаза с любопытством рассматривали гостя. Когда Сунг вскочил, роси проницательно посмотрел на него и глубоко поклонился. Они сели друг напротив друга. Сунг ждал, что хозяин заговорит первым. Так оно и получилось:
— Дорогой Сунг Шан, весьма своевременен Твой приезд из Китая, дабы этот некогда великолепный бамбуковый сад вернуть к жизни. Благородными людьми были и его прежние хранители. И Ты, выбравший сам свое призвание, не можешь и не смеешь быть иным.
— Благодарю Тебя за веру в мои намерения, — ответил Сунг. — Нелегко быть благородным, когда за нами стоят другие люди, принадлежащие иному миру. Я прибыл сюда не только по велению императора, но и по своему решению. Пока задания властителей будут достойны, я буду их выполнять. Если их требования перестанут быть таковыми, я прекращу свою работу на них. Единственное мое желание — узнать как можно больше нового и подарить свои знания простым людям обеих стран.
— Дорогой Сунг, тогда Тебе должно быть ясно — то, что Ты узнаешь, властители не отдадут народу. Они поступят согласно своим потребностям, которые называют «государственными». У Тебя есть подобный опыт, не так ли?
Конечно, Сунг имел такой опыт, но почему старейшина был в этом столь уверен? Мастер решился на полную искренность. Приход Рёкаи с чайным прибором лишь укрепил его в этой решимости. Чайная церемония предоставляла ему возможность оценить последствия своей откровенности. В конце концов, если правда и может быть надежно скрыта от нежелательных ушей, так это в монастырских стенах. После окончания тя-но-ю первым вновь заговорил учитель: