Когда я однажды попытался поделиться этим ощущением свободы с Мастером, он не удивился:
— Осознание единства с собственной природой — одно из самых углубленных и потому бесконечно в проникновении.
LIV
Я возвращался в монастырь со странным ощущением, что ухожу из него. Может, в этом была повинна хижина Обуто Нисана. Она всегда почему-то стояла на моем пути, когда я куда-то отправлялся или откуда-то возвращался. Теперь в ней был новый обитатель.
Я постучал в дверь. Никто не отворил мне. Тогда я открыл ее и вошел. Первое, что я увидел, был большой деревянный стол посреди комнаты, на котором лежал пакет с крупно написанным на нем моим именем!
Развернув пакет, я обнаружил в нем послание Сунг Шана, адресованное мне, и несколько писем. Охваченный любопытством, я пробежал послание глазами в один миг.
Далекий и близкий Цао,
если предчувствия меня не обманывают, то я обращаюсь к человеку, с которым связана моя судьба. Если ты бывший государь моей родины, то знаешь мой путь с того дня, когда ты по-своему справедливо осудил меня. Сейчас настал миг твоей силы, когда ты должен принять правду, которую я не мог и не хотел открывать прежде. И теперь ты будешь единственным, кроме меня, кто будет ее знать.
Ибо без тебя я бы никогда не испытал того, что случилось со мной, включая встречу с волшебной Кагуяхимэ, и не получил бы знаний, благодаря которым я снова живу в своей стране.
Относительно писем, которые я тебе оставляю, не сомневайся, они — доказательства твоего прошлого. Можешь делать с ними все, что тебе угодно. Со мной, когда меня встретишь, — тоже.
Преданный тебе Сунг Шан
Я взял письма. Первое было служебным, адресованным Сунг Шану, за подписью сёгуна Бондзона. В нем тот извещал, что советник Мено недостойным образом по неясным причинам совершил самоубийство и что государь предоставит в распоряжение Сунг Шана другого гонца и смотрителя.
На следующих трех письмах стояла печать моей семьи! В первом из них мой отец давал приказ свергнуть сёгуна, моего предшественника. В качестве исполнителя он назначал своего слугу Мено.
Второе письмо, также подписанное моим отцом, содержало указание даймё поднять против меня мятеж из-за того, что я пренебрег обязанностями государя.
Третье отцовское письмо поставило меня на колени; в нем отец требовал от Мено исполнения обещания убить меня — своего сына, если я проявлю излишнюю доброту и недостаточное зло.
Последнее письмо было адресовано и мне, и Сензаки, а подписано оно было Кагуяхимэ:
Не считайте мои уходы злом. Я всегда появляюсь, когда вы стоите перед великими решениями или перед великими тайнами. Мне суждено быть возлюбленной Луны и одного человека в двоих, когда у меня для этого будут силы. Помните, что вы, оба, уже служили учителями вашим учителям.
Впрочем, все учения — это учения о Присутствии. Фудзи все еще Бессмертная гора, не так ли?
LV
Несколько следующих посещений Дабу-дзи только усилили любопытство Сунга по отношению к отсутствующему Цао. Ему казалось, что картина монастырской жизни без этого человека будет неполной.
Хотя Сунг при каждом посещении втайне надеялся, что застанет Цао в монастыре, интуитивно он знал, что встретит его тогда, когда будет меньше всего этого ожидать. В этом его убеждал и последовательный отказ роси отвечать на любой вопрос, связанный с Цао.
При частых встречах с учителем, да и с Рёкаи Сунг обменивался с ними разнообразным опытом и множеством знаний. Сунг ценил способность учителя предчувствовать все, что произойдет в ближайшем будущем. Это было не каким-то пророческим даром, но силой, проистекающей из утонченной способности выносить суждения, являвшиеся следствием наблюдений за отдельными закономерностями в человеческом поведении. Сунг восхищался роси, и тот, в свою очередь, ценил Сунга как великого Мастера бамбука. Кроме того, Сунг был одним из тех редких людей вне монастыря, которые опутаны мелкими страстями неутоленных желаний.
Однажды Сунг сидел в чайной комнате и ждал роси, который готовил напиток в соседнем помещении. Войдя, учитель спокойно опустился рядом с Сунгом, оставив свое обычное место напротив свободным. Сразу после этого в дверях появился еще один человек. Поклонившись, вошедший сел напротив Сунга. Это был Осон Младший!
Выждав время, которое считал достаточным для взаимного узнавания, роси спокойно произнес:
— Я признаюсь, что вы оба — мои самые лучшие друзья. А теперь я официально вас познакомлю. Это дорогой гость монастыря Дабу-дзи, которого зовут Сензаки, находящийся здесь под китайским именем Сунг Шан. А это прежний государь Осон Младший под монашеским именем Цао.