Одна из рукописей представляет собой так называемый мидраш (толкование, комментарий) к библейской книге Аввакума. В нем говорится о некоем "учителе справедливости", который погиб от рук нечестивых иерусалимских жрецов. Мидраш ополчается против "предателей вместе с человеком лжи, ибо они не верили тому, что услышал учитель справедливости из уст божиих". Об "учителе справедливости" говорится, как о помазаннике (мессии!), которому бог объяснил тайный смысл речей всех своих пророков и который сам в тоже время является божественным существом. Всех верующих в него бог в свое время "спасет из дома суда ради их страданий и ради их веры в учителя справедливости". Сам пострадавший "учитель справедливости" в конце дней будет судить всех людей по их добрым делам и прегрешениям. Мы видим здесь ясно выраженную веру в пришествие мессии, имеющую ряд точек соприкосновения с раннехристианским мессианизмом.
Сходство оказалось настолько большим, что некоторые исследователи стали считать кумранскую секту чуть ли не раннехристианской общиной, а "учителя справедливости" - Иисусом Христом. В иностранной литературе был поднят в первое время большой шум в связи с текстом мидраша об "учителе справедливости". Некоторые богословы и историки считали, что речь здесь идет именно об Иисусе: сказано ведь о мессии, который замучен иерусалимскими жрецами! На первый взгляд могло показаться, что найдено, наконец, документальное подтверждение исторического существования Иисуса. Это, однако, ни в какой степени не подтвердилось.
Переводчик и исследователь кумранских текстов Миллар Берроус подробно разобрал в своей монографии вопрос о том, что дают эти тексты для исследования Нового Завета. Он пишет по этому поводу: "После семилетнего изучения рукописей Мертвого моря я не нахожу мое понимание Нового Завета существенно изменившимся. Его еврейская основа (backgraund - фон) ясней и лучше понимается, но его значение не изменилось и в чем-либо значительном не прояснилось". И дальше он прямо намекает на то, что некоторые исследователи тенденциозно истолковывают результаты раскопок: "Возможно, что я просто не вижу того, что перед моими глазами. Осматривая археологические раскопки, я иногда оказывался неспособен при всем моем желании увидеть то, что видят люди, производившие раскопки"[Millar Burrows, The Dead Sea Scrolls, N.Y. 1956, p.343.].
Сам Берроус всячески старается найти черты сходства между кумранскими документами и новозаветной литературой. Он постоянно проводит параллели между тем и другим. "Наиболее удивительной словесной параллелью" он считает сопоставление одной цитаты из кумранского Устава дисциплины с евангелием от Иоанна. В Уставе сказано: "Все, что существует, он (бог. - И.К.) устанавливает согласно своим намерениям, и без него ничто не может быть"[Ibid., p.338.]. Если ничего более удивительного Берроус не нашел, чем совпадение самых широко распространенных, самых тривиальных религиозных идей, то уж ясно, что дальнейших параллелей искать нечего. Сам же он находит в кумранских текстах много такого, что составляет прямой контраст с духом Нового Завета.
Что же касается пресловутого "учителя справедливости", то Берроус не находит в нем вообще ничего общего с Христом. Утверждения, говорит он, многих ученых, что "учитель справедливости был божий избранник и мессия... не вытекают из текста комментария (к Аввакуму. - И.К.) или других рукописей... Нет признаков того, что в учителя справедливости верили, как в мессию или спасителя мира"[Ibid., p.330.]. Не видно также, говорит он дальше, что кумранские сектанты ожидали второго пришествия "учителя справедливости". Нет, следовательно, никаких оснований видеть в нем Христа.
Когда оказались несостоятельными попытки использовать кумранские находки для подтверждения исторического существования Христа, богословы и церковники избрали другую тактику. Они стали подчеркивать абсолютную оригинальность христианства и его неповторимость. Например, английский богослов Грейстон говорит уже о "громадной пропасти", которая отделяет Новый Завет от кумранских рукописей. Он ищет в последних уже не параллели с новозаветной литературой, а материал другого рода: "...внимательное сличение рукописей страница за страницей с евангелиями Нового Завета должно (!) принести большую поддержку учению об уникальности Христа и потустороннем характере той религии, которую он основал"[G. Graystone, The Dead Sea Scrolls and the Originality of Christ. London 1956, p.97.]. К тем доводам, которые приводит Берроус, Грейстон еще прибавляет, что "учитель справедливости" не творил чудес, как Христос, что его противниками были совсем другие люди, чем у Христа, не саддукеи, не фарисеи и не книжники, а какие-то безвестные люди, и т.д.[См. там же, стр.75 и сл.] В общем, из кумранских находок ничего о Христе извлечь невозможно. Признав такое неприятное обстоятельство, богословы делают хорошую мину при плохой игре и начинают говорить о том, что никаких подтверждений здесь и не могло быть, ибо Христос - явление потустороннее, он был ниспослан людям, когда бог счел это нужным, так что искать на земле следы подготовки его прихода нет оснований...
Все это лишний раз подтверждает, что Иисуса Христа следует рассматривать не как историческую личность, а как мифическое существо, созданное религиозной фантазией людей.
Помимо всего сказанного, надо отметить, что документ, о котором идет речь, датируется временем не позже середины I века до н.э. Следовательно, об Иисусе Христе здесь вообще не могло быть и речи: ведь христианская легенда относит его существование к первой половине I века н.э., т.е. на сто лет позже.
В общем, однако, для вопроса о происхождении христианства раскопанные в Хирбет-Кумране материалы имеют большое значение, так как они дополняют представления историков о секте эссенов как о направлении в еврейском мессианизме периода, непосредственно предшествовавшего христианству.
Секта зелотов представляла собой направление в мессианизме, звавшее людей в бой под руководством того или иного реального вождя, который тут же производился в мессии. Секта эссенов не была столь воинственной, она призывала дожидаться того момента, когда придет таинственный спаситель, который возглавит "сынов света". Это было другое крыло мессианизма, и именно оно было предшественником христианства.
Чтобы возобладала эта идеология пассивного ожидания пришествия мессии, нужно было, чтобы воинствующий мессианизм зелотов потерпел тяжелое поражение.
*Крах воинственного мессианизма* Во второй половине 60-х годов до н.э. в Иудее вспыхнуло восстание против римского владычества. Шла отчаянная борьба между мощной военной машиной Римской империи и восставшим народом. Силы были весьма неравны, надежд на победу восставших при трезвом подходе к делу питать было нельзя. Но партия наиболее непримиримо настроенных повстанцев - зелоты - требовала борьбы до конца и убеждала верующих в том, что им на помощь придет божий посланец - мессия, который возглавит восстание, одолеет римлян и создаст новое еврейское государство, охватывающее весь мир. Пока не было мессии, во главе восстания стояли обыкновенные люди - Елезар, Симон бар Гиора и Иоанн из Гисхалы. В случае победы любой из них мог сойти за мессию и принять на себя все вытекавшие из этого звания божественные обязанности и права. Но победа не наступила.
Римские легионы возглавлял Флавий Веспасиан. Он брал один за другим города Галилеи и Иудеи, расправляясь с их населением примерно такими же способами, какими когда-то евреи расправлялись с коренным населением Ханаана: в Иотапате он истребил 11 тысяч человек, в Тивериаде перебил 12 тысяч нетрудоспособных, 30 тысяч продал в рабство, а 6 тысяч наиболее сильных мужчин отправил скованными в Грецию на рытье канала через Истм. Веспасиан неуклонно продвигался к Иерусалиму.
Там собрались остатки разбитых войск повстанцев и три их вождя. Так как богатые и знатные граждане были склонны к капитуляции, их перебили. Один из вождей повстанцев объявил себя мессией, но оба других не хотели его признать таковым и не прочь были сами занять это место. Началась внутренняя междоусобная борьба между кандидатами в мессии.