Целыми днями предавался я подобным размышлениям и в конце концов осознал, что после кончины жены, чуя наступающую на пятки смерть, я позволил себе деградировать как человеческая личность и в результате превратился в жалкого безвольного старика. Взять хотя бы тот факт, что даже Морису и Жану я, без всяких на то оснований, просто по малодушию не стал сообщать о смерти жены и теперь обменивался с ними лишь короткими, ничего не значащими письмами о погоде или новогодними поздравлениями.
Что ж, деревьям в нашем саду я объявил, что работа над этой книгой способствовала моему духовному возрождению. Так почему бы мне не возобновить содержательную, достойную человека переписку со столь дорогими моему сердцу старыми друзьями? Закончив работу над гранками и отослав их в издательство, я напишу обоим подробные письма, напишу именно так, как следует писать возродившейся человеческой личности…
Приняв такое решение, я успокоился и продолжил чтение «Улыбки Бога». Прочитав последние две главы, я понял, что они не удовлетворяют меня.
Очевидно, имеющиеся там недочеты бросились мне в глаза потому, что теперь я гораздо лучше представлял себе, что такое Божий мир, стал лучше понимать, в чем проявляется Его воля. Его милосердие. Но если я начну переписывать эти главы заново, сильно переделывая их, книга вряд ли будет издана в срок. А ведь я должен учитывать желания Бога и Мики Накаяма, которые хотели, чтобы книга была издана как можно быстрее. То есть ни о какой переработке глав не могло идти и речи.
Поэтому, понадеявшись, что читатели и так все поймут, я тут же позвонил редактору, сказал, что они могут продолжать работу над текстом, а сам стал ждать первой корректуры.
Глава вторая
Спустя некоторое время К. принесла мне первую корректуру «Улыбки Бога».
Корректор уже внес все исправления и отметил закладками те страницы, где у него возникли вопросы, поэтому с правкой у меня не было никаких трудностей. К. посоветовала мне дать сноски ко всем религиозным терминам, но их оказалось не так уж и много.
В результате я просто внимательно перечитал книгу, оценивая ее как бы со стороны. На это у меня ушло меньше недели, и к назначенному сроку корректура была готова. Я уже собирался отправить ее в издательство, как вдруг мне вспомнилось…
Однажды, когда я работал над книгой, появилась живосущая Мики и велела мне написать об отце. Я не хотел этого делать и ответил, что об отце напишу в другой книге.
— Нет, напиши хотя бы несколько строк, — стала настаивать Мики, — если ты этого не сделаешь, читатели не поймут, что Бог-Родитель подвиг тебя к написанию этой книги, желая воздать должное твоему отцу, чьи заслуги он высоко оценивал.
Но у меня так и не получилось написать об отце, когда же книга была закончена, я вообще об этом забыл. К тому же я полагал, что меня выбрали для столь важной работы исключительно за мои собственные заслуги: не зря же я целых десять лет, не имея доступа ни к каким материалам, за чисто символический гонорар писал биографию Мики Накаяма под названием «Вероучительница»…
Итак, отправив первую корректуру в издательство, я решил, воспользовавшись образовавшимся у меня свободным временем, засесть за письмо Морису, что было для меня не так-то просто, ибо писать его следовало по-французски. Я уже готов был начать, как снова появилась госпожа Родительница. Как только мы устроились в японской гостиной, она сказала:
— Ты хорошо потрудился, спасибо. Значит, книга выйдет в июле? Бог-Родитель тобой доволен, говорит — ты прекрасно справился.
Я почувствовал, что она тоже очень довольна, и сразу же успокоился. Но тут она сказала:
— И все же как трудно бывает с людьми… Впрочем, я и сама такая была в молодые-то годы. Похоже, ты до сих пор в обиде на отца…
Вспомнив, что я и в самом деле так и не написал о нем ни строчки, я тут же ответил:
— Да нет, какие там обиды, все давно забыто.
— Отец бросил тебя и ушел из дома потому, что принял решение посвятить жизнь одному Богу. Он отказался от имущества, положения в обществе, не заботился о своей выгоде… Он прожил жизнь, ежеденно, ежечасно помогая людям. Он никогда не относился к верующим как к своей собственности, не считал их слугами… Забывая о себе, о своих желаниях, смиряя сердце, он все помышления свои отдавал Богу… Он был истинным настоятелем церкви… И я и Бог-Родитель высоко оцениваем его заслуги. Когда ты оказался на чужбине и там занедужил, именно твой бескорыстный отец просил за тебя и Бога-Родителя, и меня. Он говорил: возьмите лучше мою жизнь… И твоя матушка тоже… Да и потом, после того, как оба они переродились (то есть скончались), они все равно постоянно просили за тебя и Бога-Родителя, и меня: «Будьте милостивы к сыну нашему». Вот какова настоящая родительская любовь. Дурно быть таким неблагодарным…