— Ну вот! Заинтриговал и уходишь. Давай выкладывай все!
— Но ты ведь работаешь. Если я и дальше буду тебя отвлекать, госпожа Родительница заругается. Тебе ведь и так от нее достается за недостаток усердия.
И, посмеиваясь, он удалился. Ну и мерзкий же тип!
Но вообще-то он прав, живосущая Мики и в самом деле постоянно подгоняет меня: «Если можешь выкроить свободную минутку для прогулки, лучше используй ее для работы. Пиши!» Так что, как только Дзиро Мори удалился, я послушно склонился над письменным столом.
Некоторое время я сидел, бездумно набрасывая на листке бумаги что-то вроде таких вот пятистиший:
Это помогло мне собраться с мыслями, и я взялся за свою вторую книгу. Прошло несколько дней, работа спорилась, и я уже вздохнул с облегчением, как ко мне в кабинет снова ввалился Дзиро Мори.
— Ничего, что я так рано? — спросил он. — А то я чувствовал себя виноватым, думал, ты сердишься, ведь в прошлый раз я заинтриговал тебя и ушел.
— Нечего было уходить, раз чувствовал себя виноватым.
— Но ты же весь в работе, разве нет? Я буду краток. Итак, я прослушал несколько кассет, начиная с первой. И вот что обнаружил: на этих кассетах записи сделаны с большими промежутками. Дней десять, а то и пятнадцать. А вот после празднования столетия промежутки сократились — самое большое неделя, а то и дня три. Это ведь промежутки между посещениями живосущей Родительницы? Получается, что сначала она навещала тебя гораздо реже. Почему? Вот в чем вопрос. Впрочем, сегодня я хотел бы поговорить о другом… После прослушивания кассет мне стало ясно, почему Родительница начала посещать тебя — ты написал ее биографию «Вероучительница», и сделал это неплохо, но ей хотелось, чтобы ты написал о ней как о простой женщине. И первая и вторая записи — только об этом. А в третей она говорит об этом уже вскользь, зато уделяет большое внимание рассказу о Боге-Родителе. Во время четвертого посещения сообщает тебе о замысле Бога-Родителя помочь миру, о том, что ее собственные действия отныне будут подчинены той же цели, а поскольку предприятие это чрезвычайно трудное, она просит, чтобы ты помогал ей. Так? И — ни слова о своей биографии. Более того, начиная с пятого посещения она как бы вообще о ней забывает. И еще: если в четвертый свой приход она произносит весьма странно звучащее слово «предприятие», то после пятого посещения вовсе перестает его использовать. Возможно, она хочет объяснить, что оно означает, потому и заводит разговор о грандиозных намерениях Бога-Родителя, о его глубокой милосердной любви к людям, которых он считает чадами своими… Потом рассказывает, как огорчен Бог-Родитель, видя, что человечество в опасности, как велико Его желание спасти мир, ради чего Он собирается осуществить Великую Уборку. Так? И вот о чем я хочу тебя спросить в этой связи… Ты что, не будешь переписывать «Вероучительницу»?
— Да нет, похоже, в этом больше нет необходимости. Вместо этого я написал «Улыбку Бога».
— А почему? Разве она пришла к тебе не для того, чтобы попросить тебя переписать ее биографию? Почему за какой-то месяц ее планы так переменились? Ты не догадываешься?
— Нет. Мне самому казалось это странным, я все ждал, что она вернется к разговору о биографии, и мучился, ведь мне вовсе не хотелось ее писать… Но потом я понял, что могу этого не делать, и успокоился. Как-то я спросил ее об этом, но она только рассмеялась в ответ.
— Может, расскажешь поподробнее?
— Позже я поразился необыкновенной предусмотрительности живосущей Родительницы… — улыбаясь, начал я…
Как я уже подробно рассказывал в «Улыбке Бога», мои встречи с Родительницей начались с того, что профессор Кодайра настоятельно попросил меня увидеться с одним молодым человеком. Скорее всего. Родительница побоялась, что я откажусь встречаться с ней, если мне не скажут о ее настойчивом желании внести изменения в ее биографию.
Дело в том, что в те годы в Японии появилось множество людей, которых якобы посетило божественное наитие, они называли себя то пророками, то вероучителями, всеми правдами и неправдами проникали ко мне в дом и изрядно докучали, потому-то, наверное, госпожа Родительница и изобрела этот предлог с переделкой текста «Вероучительницы», опасаясь, что иначе я не захочу встретиться с ней, несмотря на просьбы профессора Кодайры.