— Значит, авария в Чернобыле была частью Великой Уборки, которую проводит Бог-Родитель ради Спасения Мира? — спросил, тяжело вздохнув, явно взволнованный Каваиси-старший.
Я хотел было рассказать ему о своей последней беседе с Родительницей, когда она пришла ко мне, только что вернувшись из Средней Азии, из Ирана и Ирака, где была вместе с Богом-Родителем и где, по ее словам, просто ад кромешный.
Но я не смог ничего ему сказать: мне вдруг вспомнился рассказ живосущей Родительницы о тех страшных днях, когда на Хиросиму и Нагасаки сбросили атомную бомбу, вспомнилось, как она содрогалась от рыданий, жалея бесчисленных детей своих, сгоревших заживо, а я, слушая ее, даже не удосужился задать себе вопрос, почему она мне все это рассказывает именно теперь, и просто принял ее слова к сведению.
— Сэнсэй, но раз Бог-Родитель сам проявляет такое беспокойство по поводу атомной бомбы, может, нам не стоит опасаться новых войн? — вдруг спросил Каваиси-младший почти одновременно с отцом, который сказал:
— Сегодняшний разговор убедил нас в том, что Бог-Родитель осуществляет Великую Уборку ради Спасения Мира, а Родительница помогает ему в этом… Так что на один вопрос мы уже получили ответ… Знаете, сэнсэй, когда после долгого перерыва мы встретились с вами в этом саду, я поразился вашей молодости. И это при том, что вам тогда уже исполнилось девяносто. Ведь вы живете творческой жизнью около шестидесяти лет, не так ли? Все эти годы вы без устали писали, причем из-под вашего пера выходила настоящая литература, а не дешевое чтиво. И вот когда, казалось бы, вы написали уже все, что хотели, и можете отдохнуть, вы беретесь за книгу «Улыбка Бога», а едва закончив ее и издав, снова, как в молодые годы, отдаетесь творчеству, и глаза ваши блестят от воодушевления… Это поразительно. Вы пишете, руководствуясь указаниями Бога, и этот наш разговор окончательно убедил меня в том, что вы тоже помогаете Ему в деле Спасения Мира… Я убедился еще и в правильности слов Жака о том, что любимое дело — это талант, дарованный человеку Богом, и если он всю жизнь занимается этим делом, то выполняет свое предназначение… То есть я тоже признал существование великого Бога-Родителя. К сожалению, это случилось поздновато, но ведь лучше поздно, чем никогда… Я моложе вас, к тому же на старости лет обрел такого замечательного сына… Теперь я тоже стану писать по-настоящему серьезные книги, чтобы исполнить роль, уготованную мне Богом. Пусть никто не станет читать мною написанного, но я преисполнен решимости взойти на алтарь и буду до самой смерти писать свои эссе, которые никто, кроме меня, не напишет…