Так или иначе, с появлением снега в отеле началось оживление. Пациенты радовались, что настал наконец максимально благоприятный для лечения сезон. Необычный снег выпадал каждое утро, так что на четвертый день достиг более чем пятисантиметровой глубины. И странное дело, когда мы выходили на обязательную прогулку, тропинки не были топкими от тающего снега. Не были они и скользкими от льда. Тем не менее больным было велено снизить темп ходьбы, поэтому нашей компании пришлось отказаться от прогулок к Скале Чудес. Но недели через полторы мы обзавелись валенками, в которых местные жители обычно ходят зимой, и во время послеобеденных прогулок стали все же добираться до скалы. А поскольку идти приходилось медленно, у нас было время, чтобы по дороге не спеша обо всем поговорить.
Однажды, когда вместе со всей нашей компанией я шел по тропе к Скале Чудес, меня глубоко взволновал разительный контраст между белой равниной и темно-голубым небом, и я остановился, вглядываясь в небесную синеву. И тут Жак заговорил со мной:
— Да, помнится, я как-то обещал поговорить с тобой о небе. Знаешь, мне как раз сейчас пришло на ум стихотворение Лонгфелло о дожде, которое я выучил наизусть еще в третьем классе начальной школы. «Пусть льется дождик, ты не унывай, за дождевой завесой светит солнце, чиста небесная лазурь…» Что-то в этом духе. На меня, тогда еще совсем ребенка, произвели глубокое впечатление слова «небесная лазурь». Небесная лазурь — это Небеса, а моя благочестивая матушка часто рассказывала мне о Царствии Небесном, и, глядя на небо, я думал: а ведь там и находится это Царствие, и боялся: а вдруг оно свалится на землю… А со временем мне захотелось побольше узнать о небе, им были заняты все мои мысли, может быть, поэтому я и заинтересовался потом астрономией. Интересно, когда тебе рассказывали о Солнце, Луне, Земле, ты не задумывался о том, что такое небо?
— Это было в первом или втором классе средней школы. Но тогда я вовсе не задумывался о таких вещах. Я был довольно толстокожим ребенком.
— Это не от толстокожести. Просто в таком возрасте душа и ум слишком косные, слишком подчинены здравому смыслу. Да, человек — занятное существо, много лет он пребывает в состоянии косности, а годам этак к тридцати вдруг посмотрит на небо по-новому и расчувствуется…
— Наверное, это потому, что именно в тридцать лет я был ввергнут в пучину смерти и, приготовившись расстаться с жизнью, сумел посмотреть на окружающий мир новыми глазами.
— Одного этого мало для того, чтобы понять, что такое небо. Когда я увлекся астрономией и узнал, что собой представляет небесная лазурь, я был поражен до глубины души… До того я часто говорил о космосе, о Вселенной, но что меня действительно потрясло, так это то, что в космосе существует больше ста миллиардов галактик. Подумай только, сто миллиардов! Это же все равно что бесконечность. И та галактика, в которой мы живем, — всего лишь один из бесчисленных уголков Вселенной. И Солнце — всего лишь одна из более чем ста миллиардов звезд, образующих нашу галактику,! А Земля — всего лишь одна из вращающихся вокруг него планет! Попросту говоря, наша Земля — что-то вроде шарика от пинг-понга, болтающегося в одном из уголков Вселенной. Раньше, глядя на небо, я думал, что синева, которую я вижу, — это синее космическое пространство! Что за нелепость! Космическое пространство — это тьма, пустота… Я понял, что небесная лазурь — это всего лишь окружающая Землю атмосфера. То есть слой воздуха примерно в двадцать километров толщиной, который окружает и защищает Землю. Удивительно, правда? Кажется, это страшно много — двадцать километров, но если диаметр Земли пятнадцать тысяч километров, то что такое эти двадцать километров? Если Земля — шарик от пинг-понга, то атмосфера — не толще слоя белой краски на поверхности этого шарика! Но вот что самое удивительное: именно благодаря существованию этого тончайшего слоя на Земле можем существовать и мы, люди, и другие живые твари… Небесная лазурь — цвет атмосферы, на других планетах Вселенной атмосферы нет, потому и жизни на них тоже нет, космос представляет собой огромную пустыню. А наша Земля — что-то вроде оазиса в этой пустыне. Вот знания, которые дала мне астрономия.
Тут Жак перевел дух и добавил:
— И я хочу сам, собственными глазами, удостовериться в том, верны эти знания или нет. Хочу поэкспериментировать, а для этого мне надо отправиться в космическое путешествие и как следует разглядеть Землю извне.