Однако ночью Небесный сёгун меня жестко отругал:
— Вижу, тебя не тянет на завтрашнее собрание и ты решил из дома не выходить? Из-за этого завтра будет плохая погода! А это доставит участникам лишние неудобства. Но даже если ты останешься дома, я обязательно пойду, так и знай! Это же сто пятидесятый юбилей ежемесячных собраний! Я буду внимательно слушать Синъитиро Накамуру. Если ты стар, это не значит, что надо быть капризным. Ты как хочешь, а я пойду.
Тем не менее у меня не возникло желания присутствовать на собрании. Двенадцатого с утра было ясно. Я, как обычно, хотел подняться в десять в свой кабинет, когда Небесный сёгун сказал дочери:
— Давай пообедаем часиков в двенадцать, ничего особенного не готовь!
Усевшись за письменный стол, я склонился над рукописью, но не мог выдавить из себя ни слова. Вскоре Небесный сёгун поднялся.
— Надо надеть белую рубашку, — говорил он сам с собой, — но холодно, надо бы выбрать что-нибудь потеплее… Нужно быть в галстуке. Раз уж он попросил прощения, надеть, что ли, тот, который он мне прислал?
Небесный сёгун достал из ящика комода яркий галстук, который мне прислал на шестидесятилетие прежний Столп Истины Тэнри Сёдзэн Накаяма, и завязал двойным узлом. Галстук явно не подходил к рубашке. Не обращая на это внимания, он надел костюм, как бы показывая, что сборы закончены.
Мемориальный центр Янагава находится в пяти минутах от моего дома, но выходит не на улицу, а в узкий проулок. Четыре года назад, когда я еще мог свободно ходить, этого здания не было. Сейчас в одном здании с центром располагается картинная галерея Янагава.
Небесный сёгун собрался уходить, поэтому пообедали раньше часа. Я тоже решил пойти и колебался, идти ли пешком, опираясь на палку, когда Небесный сёгун сказал дочери:
— Поедем на машине! Перед центром есть стоянка.
Дочь села за руль, а я точно испарился, все действия за меня совершал Небесный сёгун.
Не успели опомниться, как уже приехали. Я с важным видом, опираясь на палку, поднялся по узкой лестнице на второй этаж. Меня провели в узкий, но роскошный салон. Элегантная дама лет пятидесяти, подавая чай, сообщила, что Общество получило возможность использовать этот центр в последний раз, поскольку и сам центр закрывается. Картинная галерея уже закрылась в конце октября, и выставлявшиеся в ней произведения искусства отданы в дар провинциальному музею. Приехав в Токио с большими надеждами, она учредила этот центр, чтобы вместе с другими столичными жителями наслаждаться изобразительным искусством и музыкой, но никто сюда не ходит, поэтому, посоветовавшись с дочерью, она решилась закрыть галерею и концертный зал, с тем чтобы после необходимой внутренней перестройки превратить центр в элитный жилой дом и сдавать квартиры деятелям культуры, нуждающимся в жилье.
— Здесь удобно с транспортом, — сказала она, — так что на этот раз, надеюсь, все получится…
Не выдержав, я прервал ее:
— Вы держали концертный зал и картинную галерею потому, что любите музыку и изобразительное искусство?
— Разумеется, люблю, ради этого я приехала в Токио и хотела вместе с другими наслаждаться искусством…
— Но, превратив здание в жилой дом, вы изменяете своей воле.
— Ничуть. Это было бы так, если бы я просто вернулась в деревню. Но, прожив два года в Токио, я узнала этот город. Теперь мы с дочерью можем более свободно, в любое время, наслаждаться здесь любимой музыкой, искусством, театром. Мы полностью осуществили свою первоначальную волю. И шутим с дочкой, что усилия, потраченные в течение этих двух лет, — высокая плата, которую нам пришлось заплатить за обучение…
— Собрание, наверно, вот-вот начнется, оно на втором этаже?
— Зал на первом.
Я сильно заторопился, спустился с грехом пополам по длинной узкой лестнице, опираясь на палку, и вышел к боковому входу в зал. Человек из Общества сразу провел меня в зал.
Это был небольшой концертный зал, слева бросался в глаза рояль, но трибуны для выступлений не было. Сидя за столом, член Общества Ёсико Сугита читала доклад. Меня провели в зал, и какая-то женщина, сидевшая в первом ряду, уступила мне место.
Молча поклонившись выступавшей, я сел и успокоился, но плохо слышал голос госпожи Сугита, говорившей в микрофон. Правда, мой слух ослаб, но все же не настолько. Уж не испортился ли микрофон, заподозрил я, но тут меня одернул Небесный сёгун: