Так рассеянно размышляя, я вновь и вновь припоминал юношу, но, спохватившись, что это еще один признак старения, постарался о нем забыть.
Прошло два-три дня. Ясным вечером, выйдя в сад, я любовался пышно распустившейся алой сливой, как вдруг на замощенной камнем дорожке у ворот показался тот же юноша.
— Сэнсэй, я вам не помешаю? Я пришел извиниться.
— Что такое? Поступил на экономический факультет?
— Результатов еще не объявляли. Я повел себя неприлично в прошлый раз. Ничего о вас не зная, непрошено нарушил ваш покой…
— Вот как? Я-то тебя знаю прекрасно. Чего мне до сих пор неизвестно, так это как тебя зовут… Рад вновь тебя видеть.
— Меня зовут Минору Айта… Но вы сказали, что хорошо меня знаете, что вы имеете в виду?
— В прошлый раз ты так хорошо рассказал о себе… Но главное, ты точь-в-точь такой же, каким я был в юности. Вот так-то, Минору. Встретившись с тобой, я, старик, многое обдумал из своей юности и многое понял… Это меня порадовало.
— А я ничего о вас не знал и ворвался к вам единственно потому, что в вашем музее отказался от самоубийства. И вы так любезно меня приняли… На обратном пути я зашел в книжный магазин и поразился. Ваши книги занимают целую полку!.. Я спросил у продавца, что мне прочесть, чтобы лучше узнать об авторе, он мне посоветовал «Человеческую судьбу». В карманном издании — семь томов. Это устрашило меня. Но, вернувшись домой, я тотчас начал читать и вот только три часа назад наконец дочитал до конца. И сразу же решил, что мне необходимо с вами встретиться, и вот я здесь…
Я не стану ничего говорить о «Человеческой судьбе». Эта книга произвела на меня ошеломляющее впечатление, перевернула мое представление о мире, я должен еще дважды, трижды перечитать ее, прежде чем смогу высказать свое суждение. Я хотел только взглянуть на вас, чтобы закалить свой дух. В прошлую нашу встречу я впервые благодаря вам смутно начал догадываться, что такое жизнь. Драгоценную жизнь я получил в дар от Великой Природы, но когда я понял, что каждое дерево, каждая травинка также получили в дар жизнь, мне кажется, я увидел мир другими глазами.
Так он говорил. Между тем я, проведя его в гостиную, заметил:
— Жизнь есть не только у травы и деревьев, этот дом, этот стул, все вещи домашнего обихода — все живут.
— Как? И этот стул — живой?
— Да, живой, поэтому, так же как деревья и травы, если с ним заговорить, он ответит.
— С ним можно разговаривать, правда?
— Вот тебе доказательство… Я каждое утро бреюсь безопасной бритвой, но с тех пор как я, побрившись, обращаюсь к ней со словами: «Большое спасибо!», она стала мне отвечать… Прежде мне одной бритвы не хватало и на неделю, а сейчас я пользуюсь той же бритвой аж две недели. Попробуй сам.
— Неужели и у безопасной бритвы есть жизнь, просто не верится.
— Именно поэтому она отвечает мне. К сожалению, она бессловесна, поэтому не может изъясняться словами.
— Бессловесна… Тогда и деревья и травы тоже бессловесны?
— Да, ни одно живое существо не имеет речи. Только человек владеет речью… В Писании не зря сказано — в начале было слово. Великая Природа только человеку дала речь. Ты, наверно, понимаешь, как важна, как драгоценна для человека речь… Ведь ты, наверно, каждое утро, встречаясь с родителями, приветствуешь их. Обращаешься к ним со словами…
— Нет, в последнее время я с ними не здороваюсь.
— Значит, стал бессловесным животным? Ты меня удивляешь. Ты должен делать это каждое утро, чтобы вновь стать человеком…
— Вы имеете в виду — здороваться?
Он засмеялся, я засмеялся в ответ и вновь заговорил:
— Ты вот давеча сказал… Мол, пришел на встречу со мной, чтобы закалить свой дух. Не знаю, что ты понимаешь под своим духом, но я убежден, что я — твой духовный отец, а ты — мой духовный сын. Само собой разумеется, что духовный сын старается познать своего отца, но так же естественно, что духовный отец надеется на развитие своего сына. Вот почему каждое утро говори: «Доброе утро». Как бы по-детски это тебе ни казалось.
— Я все понял, — заулыбался он.
— Ну что ж, чтобы быть достойным тебя, я должен идти работать… Если понадобится поддержка, всегда приходи.
С этими словами я поднялся и потрепал его по плечу. Выйдя его проводить, я, стоя на каменной дорожке перед воротами, проводил его глазами.