Я не мог оставаться глухим к призыву защищать Природу, и после обстоятельного разговора мой собеседник ушел удовлетворенным, а я вышел проводить его до ворот.
В это время по лестнице энергично поднялся юноша Минору.
— Чудесный сегодня день, не правда ли? И вы как-то особенно бодро выглядите…
— Да, потому что мы обсуждали бережное отношение к Природе.
— Бережное отношение к Природе? Но ведь это само собой разумеется!
— Само собой разумеется, но не делается. Люди относятся к Природе с безразличием, всячески третируют ее и разрушают.
— Вы мне уже объясняли, что мы получаем жизнь от Природы… Получается, люди губят Природу, являющуюся родительницей их жизни.
— Вот почему я так опечалился… А что у тебя, занятия начались?
— Нет еще. А хоть и начнутся, многие поступившие в Токийский университет считают, что теперь можно не беспокоиться о будущем трудоустройстве, но когда они пойдут на службу, у них уже не будет столько свободного времени, поэтому развлекаются сейчас кто во что горазд.
— Извини… Твое лицо сияет так, будто в твоей жизни началось что-то новое…
— Я начал изучать французский, и он оказался неожиданно легким, я хотел поделиться с вами моей радостью.
— А какие иностранные языки ты уже изучал?
— Английский и немецкий. Английским я владею даже лучше, чем японским, поскольку в детстве воспитывался в Америке, а среди моих одноклассников был немец, я с ним сдружился и благодаря ему стал свободно говорить по-немецки. Теперь же, в связи с моими занятиями, возникла потребность во французском, и я взялся за него — что за чудесный язык! Достаточно запомнить грамматику, и уже можно без труда и читать и писать, а особенно говорить, такой естественный язык, сразу становится родным.
— Не знал, что у тебя такой талант к языкам.
— Иностранный язык — всего лишь язык, ничего особенного, — рассмеялся он, а я про себя порадовался, что мне стало известно еще об одном таланте этого юноши. Но сам он к этому относился вполне равнодушно… Его не было несколько дней, и теперь он заметил, что цветы в саду уже распустились, и, пройдя под магнолию, увидел лиловые цветочки редьки.
— Это ведь редька? Не думал, что у редьки такие красивые цветы! Красивее даже, чем у сурепки. Может быть, стоило посадить их побольше?
— Я не сажал… В этом году они выросли впервые, сами собой.
— Как же много цветущих трав, и вы знаете, как все они называются?
— Нет. Для меня это просто цветы.
— Удивительно, с приходом теплых весенних дней даже эти неприметные растения распускают цветы!
— Любое из них получило от Природы жизнь, поэтому весной они расцветают, чтобы принести плоды. И алая слива, и магнолия…
Я замолчал, боясь, что моя речь превратится в проповедь, а он, продолжая стоять, громко сказал:
— Мы, люди, тоже получили жизнь от Природы. Значит, должны бережно к ней относиться.
— Но, несмотря на это люди только и делают, что губят Природу…
Греясь в лучах весеннего солнца, мы с Минору завели беседу о бережном отношении к Природе. Я сказал, что понятие «Природа» объемлет не только окружающую нас среду, но и братские отношения между людьми, когда один человек живет ради другого, и отношения между людьми и вещами… Говоря это, я про себя размышлял.
У этого юноши выдающиеся способности к языкам, но какие еще в нем заложены таланты, я не знаю. Осуществить свои способности — это веление Великой Природы, долг по отношению к Великой Природе, его судьба. И при этом он, как последний глупец, хотел совершить самоубийство! А прошло-то всего каких-то пару месяцев!..
Решившись, я, стоя перед ним, положил ему на плечи руки и серьезно сказал:
— Вот что, больше не помышляй о самоубийстве!
Едва я произнес эти слова, мои глаза защипало от слез. Он молчал.
— Одна-единственная просьба.
Только я это сказал, как он припал головой к моей груди, задыхаясь от слез. Естественно, я его обнял, но в душе встревожился — значит, он не оставил мысль о самоубийстве… Некоторое время мы стояли так, обнявшись. Но вот он поднял голову, хотел утереть ладонями слезы, но я поспешил передать ему платок, которым сам только что утер свои слезы…
— В то время, — сказал он, — я был одинок, очень одинок. Сейчас у меня есть отец. Есть мать. Есть вы, мой духовный отец. Моя смерть нанесла бы смертельный удар моему отцу, матери, вам, дорогой учитель, поэтому я теперь ни за что не совершу самоубийства! Ибо эта жизнь дарована мне Великой Природой…